Книга Утопающий во лжи 16, страница 78 – Лев Жуковский

Дрожь земли под ногами мы ощущали уже давно. Глухие, утробные толчки, что прокатывались по камню, как волны прокатываются по поверхности чёрного моря. Мы тайно надеялись, что опасность минует, пройдёт стороной, как уже не раз проходили чудовища этих неведомых глубин. Особенно теперь, когда наш повелитель, наш Бог, вновь покинул нас и не отзывался на наши молитвы. Тишина в ответ на зов, что может быть страшнее? Только смерть, идущая навстречу.

Смотреть, как спешат к чёрному зеву тоннеля, откуда двигалось чудовище С ранга, большинство старших офицеров, в том числе и пролетающая под сводом пещеры старшая жрица Себия с её крыльями небесного огня, и моя Кари. Как и вслед за ними выдвигаются наши сотни исполинских штурмовиков, чьи доспехи тяжко звенели в каменной утробе, видеть это было невыносимо. Но ноги сами понесли меня следом. Я шла словно бессознательно, поддавшись древним инстинктам.

И пусть в чернильной мгле тоннелей, за многие версты от выхода из нашей огромной каверны, где располагался лагерь, видно было плохо, даже моими глазами, наделёнными расовой способностью Сумеречного взгляда, но всполохи небесного огня, разрывавшие, казалось, саму ткань мироздания на своём пути, озаряли не только необъятную пещеру впереди, но и тело немыслимых размеров королевской сколопендры С ранга. Одна только её пасть была не меньше сотни шагов в ширину. В этой пасти могли поместиться целые отряды. Десятки сегментов её тела ползли, скользили, ввинчивались в темноту, и каждый сегмент был размером с боевую башню, и каждая пара лап высекала из камня снопы искр, и каждая капля её слюны прожигала пол подземелья, оставляя дымящиеся раны.

Воины — штурмовики, чьи имена я не знала и уже никогда не узнаю, замерли в ожидании самой смерти, направив артефактные винтовки в сторону приближающегося чудовища. И всё это происходило в абсолютной, чудовищной тишине. Никто не проронил ни слова, лишь в нескольких верстах далее, у самого фронта, кипел бой, и земля под ногами, и своды пещер ходили ходуном, словно живая плоть в предсмертной судороге. Страшно было настолько, страшно всем, что никто и слова не мог вымолвить. Языки прилипли к нёбам. Сердца стучали глухо, через раз.

И даже когда с передовых позиций, примерно в трёх верстах от нас, загрохотали два орудия в руках военачальника господина Тхагаси и могучего воителя Дэрргеша, они, эти орудия, и сами, казалось, были размерами с крепостную башню, даже это не заставило хоть кого-то проронить хоть слово. Лишь разряды от выстрелов освещали тушу всё приближающейся смерти, выхватывая из мрака то один её сегмент, то другой, и каждый раз тварь казалась всё ближе, всё больше, всё неотвратимее. Хитин её отливал маслянистой чернотой древних доспехов, на которых запеклась кровь множества миров. Глаза, бесчисленные, как мерзкие звёзды, горели холодным, мёртвым светом. И в каждой их искре читался один-единственный приговор, вы все умрёте. Все до единого!

— Не оставь нас в немилости своей, даруй нам силу победить врагов твоих, — тихий голос раздался совсем рядом со мной.

Мия. Маленькая, тонкая Мия, чья новая кожа отливала тем же тёмным синим цветом, что и моя, шептала молитву нашему Богу. Её губы дрожали, но слова текли чисто, как горный ручей под коркой льда. Я безотчётно тоже начала шептать молитву вместе с ней, и слова сами находили дорогу, хотя я и не помнила, чтобы заучивала их.