Книга Утопающий во лжи 16, страница 51 – Лев Жуковский

Противник не просто удивлял, он был непредсказуем в своем многообразии, как сами звёзды в своей бесконечности. Хотя, конечно, попадались и понятные твари, наподобие алчущих адских гончих с пастями, истекающими чёрной слюной, или ледяных импов, бросающихся на копья без хоть какого-то подобия плана, словно одержимых лишь жаждой насытиться чужой плотью, наплевав на свою скорую гибель. Но на фоне изощрённых чудовищ, этих живых загадок Бездны, о них и не вспоминаешь практически.

А тот факт, что наш Бог приказал начать работы по сворачиванию производств, по перемещению критической инфраструктуры, а также запасов как пищевых картриджей, так и важных стратегических ресурсов в объём шкатулки Тризиастра. Всё это говорило мне лишь об одном, и сердце моё сжималось от этой мысли, мир Артхол, так бережно нами восстанавливаемый город Хайсав, который мы строили подобно древним каменщикам, возрождающим разрушенный собор, мы собираемся покидать. Бросить. Оставить разлагаться в его собственной отравленной утробе.

Причём это понимали, казалось, все. Но не было ни у кого недовольства или злости, тем более, на нашего Бога. Скорее, по всем коридорам и залам, по плацу и по молельным переходам разлилось безмолвное сожаление, печаль от того, что надежды оказались тщетны, что труды наши были подобны письменам на воде. Но наш Великий Ир'Чин не объяснял Своих решений, даже самым приближённым. Как больше не дозволял посетить Свой личный домен, в который я когда-то входила с трепетом и чьи врата теперь были для меня запечатаны крепче самого могущественного проклятия. Он лишь отдавал приказы, более не желая убеждать, требуя лишь веры в Свои решения. Веры и стойкости перед лицом второго для этого мира, второго Его падения.

Целый месяц, именно столько длилась эта странная, сумрачная подготовка, этот сбор всего, что нам удалось подчинить, найти и создать, в холодное чрево объёма шкатулки Тризиастра. Месяц ожесточённых боёв, по которым мы могли понять, насколько тяжело было нашему Богу, ведь часто на закрытие проколов Он брал с Собой полутысячу штурмовиков, закованных в алую как кровь броню фигур. А несколько раз и меня. Чем неимоверно порадовал мою израненную, тоскующую душу, ведь я так отдалилась от моего Бога, что порой казалось, между нами пролегли целые миры, целые галактики мрака. Не было больше тёплых разговоров, не было того тихого света Его внимания, что согревал меня. Ничего из того, что так радовало меня раньше. И это при том, что я официально получила должность и метку верховной жрицы.

Даже службы проводила в храме, столь светлом и прекрасном, что, когда лучи света преломлялись в его витражах, мне на миг чудилось, будто вернулись благостные времена. Я воспевала подвиги и великие деяния нашего Бога, паря под самым сводом храма, и голос мой, многократно отражённый от каменных колонн, заполнял пространство до краёв. Внизу склонялись головы, десятки, сотни голов, и я знала, что мои слова проникают в их сердца.

Может, я и смогла смириться с падением моего положения, потому что понимала, я оказалась слаба и неопытна, наивна и глупо поддалась на провокацию ментальной твари, лишь по воле моего Бога оставшись в живых. Каждое утро, просыпаясь в своих покоях, я заново прокручивала тот момент, когда чужой разум проник в мой. И каждое утро я заново умирала от разочарования в себе от своей же ошибки. И, может быть, ещё тот факт, что никого другого мой Бог не приблизил к Себе, даже учитывая, сколь велик был выбор среди преданных Ему, может, это хоть как-то смиряло меня с моей болью и разочарованием в самой себе. Ведь я даже так и не узнала, понравилось ли моё преображение Ему… Понравились ли Ему мои новые крылья, моя новая кожа цвета золотого перламутра, мои глаза, в которых теперь горел небесный огонь.