Книга Утопающий во лжи 16, страница 102 – Лев Жуковский

В другой же реальности он, наоборот, решил поговорить со мной. Решил блеснуть красноречием, надеть маску владыки, развернуть перед моими глазами шёлковый веер лживых любезностей.

— Давно мои владения не посещал столь могучий титан… — начало вещать существо со своего трона, выглядевшее чрезмерно размытой фигурой, словно не до конца проступившее из мутной воды отражение.

Но договорить эти лживые слова я ему не дал. Ярость во мне ещё не остыла, и каждое слово этой твари казалось мне плевком в открытую рану.

— Не трать моё время понапрасну, демон. Тот факт, что ты удачно устроился в чужой норе, ещё не делает тебя Богом, — недовольно, и даже раздражённо произнёс я. При этом параллельно продолжался бой с ним же в других слоях реальности этого же пространства, и на это силы моих сознаний тратились, но скудно.

И как раз благодаря тому, как это ничтожество избегало моих атак, я понял окончательно, это точно не Бог. И даже не его слабая ипостась, жаждущая возрождения, не его последний предсмертный отголосок, цепляющийся за бытие. Ведь с подобными созданиями мне уже доводилось встречаться лично и тот же Тхал вел себя иначе. Этот же проклятый лицедей, он избегал моих атак проклятым копьём так же, как избегали их жнецы смерти. Так же, как тот выродок мастер Атории Со.

Всплески яростного тумана истинного света он принимал на сферу колотого стекла, блокируя их защитным барьером, и эта сфера дрожала, искрила трещинами, но держалась. Его мастерство именно в стихии земли слишком уж выделялось, словно мастер-гончар попробовал выдать себя за кузнеца, не сменив при этом замаранного глиной фартука.

Да и тот факт, что на мои слова в первом из вариантов реальности, там, где я сокрыл свой образ под призрачную проекцию, просто пригрозив использовать способность Врат Вестиала, он добился временного нейтралитета для создания своего рунного ритуала. И это не слишком-то помогало ему отыгрывать роль Бога. Боги не торгуются с чужаками. Боги не уступают в собственном доме.

К тому же в двух ведущихся сражениях он и близко не был к победе. Скорее, в жалкой надежде ожидал, что я израсходую запасы своей энергии и сам сдамся. Глупец. Я не знал усталости, а запасу моей энергии могли позавидовать многие титаны с которыми мне довелось повстречаться лично.

— Ты думаешь, тебя сложно обмануть?.. — снова начал было вещать демон, так и сидя на своём помпезном троне, скроенном будто из чёрного нефрита и старой кости.

Может, я и послушал бы его кружева словес, его витиеватые петли изысканных фраз. Может, и дал бы ему ещё несколько ударов сердца, но злость одолевала меня сильнее, чем он мог себе представить.

И, что главное, нет, не состояние Себии, за неё я уже не беспокоился, с ней всё было в порядке, она спала в шкатулке Тризиастра под надёжной защитой. Меня выводила из себя сама невозможность вытянуть из ведьмы Алатеи хоть какой-то навык. Из её тела, точнее, из текхарта Дэрргеша, выпала карта особенности Гигантизм. И тот факт, что я не смог его спасти, не став рисковать ещё больше, вычленяя её душу из моих подчинённых, всё это заставляло ярость гореть адским пламенем преисподней во всех четырёх реальностях моей души.

Не добавляло настроения и то, что я так и не сумел забрать накопленные ведьмой сокровища, хотя знал, где она их хранила. Подходящего навыка у меня попросту не было, такого, как у того же проклятого Тарака, проклятого счастливчика, избежавшего моего гнева. Навыка, чтобы выворачивать наизнанку пространственные артефакты, расположенные в душе. Я не мог запустить руку в её посмертные карманы и вытряхнуть оттуда всё, что она копила долгие века. И это только распаляло мою ярость, заставляя выплеснуть гнев на эту тварь на троне, идентифицировать которую до конца я пока не мог.