Книга Утопающий во лжи 15, страница 41 – Лев Жуковский

Пытаясь успокоить бешено клокочущее сердце, я вызвал служанку резким окриком и приказал подать мне горячего вина с травами. Нужно было что-то, что согреет, что успокоит нервы. И уже стоя на балконе, укутавшись в меховой плед, холод пробирал до костей, пытался понять, что же это такое было, что означал этот сон.

Ведь раньше никаких слов и, тем более, напутствий я никогда в своих кошмарах не слышал, только образы, только эмоции. Не вещий ли он был, не предупреждение ли от самих богов? При том что столь пугающих видений, столь ярких, столь реальных, я точно ещё не видел за всю свою жизнь.

Вот так я и стоял, глядя с балкона второго этажа на разгорающийся рассвет. Небо постепенно светлело, окрашиваясь в розовые и золотые тона. Смотрел на укрытые крыши толстым слоем снега, белые шапки на домах. На деревья вдалеке, так странно колышущиеся в предрассветной мгле. Отмечая где-то на задворках клокочущего от боли сознания, словно что-то в их движении было неправильным. С дымящейся кружкой горячего вина, пытаясь смаковать утончённый вкус, пряный аромат, пытаясь уже не разобраться, а скорее отвлечься от пугающих мыслей.

Ведь куда мне бежать, и что главное, от кого? Какая опасность грозит мне здесь, вдали от границы провинции, за крепкими стенами поместья и отрядов моей личной охраны?

В предрассветной дымке, пытаясь рассмотреть непонятно что, глаза слипались от усталости, с неутихающей головной болью, граничащей с бредом, с галлюцинациями. Понять, что изменилось во мне после такого серьёзного улучшения параметра Интеллект, стал ли я умнее, яснее ли мыслю. И как мне виделось, сам этот факт подобных размышлений был уже хорошим знаком. Ведь для адаптации в теле полученных изменений всё равно нужно время, нужно привыкнуть к новым возможностям разума.

В этот самый миг, с высоты второго этажа моего поместья, находящегося на краю деревни, в тихом, спокойном месте, где я надеялся отдохнуть, я наконец-таки разглядел, что мне так не понравилось в дрожании деревьев. Что-то неправильное, что-то тревожное. Лесной массив, который прилегал к окраинам деревни, шевелился неестественно. Их разделяло хорошо, если полторы версты свободного пространства, покрытого нетронутым снегом, девственно белым.

Это были инсектоиды… Десятки трутней инсектоидов, этих отвратительных тварей, которых не должно быть в нашем мире! Ловко перебирая лапами по высоким сугробам, легко, словно снег для них не препятствие, они выбегали из лесной чащи и с каждым ударом сердца их становилось все больше и больше! Сотня, две сотни, триста…

Я на мгновение оторопел, словно незримая рука сжала моё горло, не давая вдохнуть. Потерял дар речи, язык прилип к небу, слова застряли где-то глубоко в груди. И я не мог даже сдвинуться с места, словно корни проросли сквозь подошвы моих сапог, приковав к каменным плитам балкона. Тело отказывалось повиноваться, мышцы окаменели от первобытного ужаса, что поднимался из самых древних глубин подсознания.

Пока я замер в шоке, инсектоидов, которых в нашем мире быть просто физически не могло, появлялось всё больше и больше, бесконечным потоком изливаясь из чащи. Чёрно-зелёная волна хитиновых тел накатывала на деревню, как волны смерти. Сотни превратились в тысячи, тысячи множились с каждым ударом сердца. Не говоря о нескольких мелькнувших среди деревьев крупных фигур Ратников, массивных, бронированных жуков размером с небольшую халупу, чьи тела были покрыты толстым хитиновым панцирем цвета запёкшейся крови.