Книга Утопающий во лжи 14, страница 47 – Лев Жуковский

Однако по факту очевидны бесперспективность подобного развития и ко всему прочему опасности такого пути, я всё больше убеждался, что все проторённые дороги к силе — это по факту движение в тупик. Когда даже будучи невероятно могучим Титаном, достигшим второго божественного предела, ты будешь отсчитывать дни и годы, когда твоя жизнь подойдёт к концу. Даже утешительный тот факт, что прожить ты сможешь не сорок лет, как я, будучи десятником, а две, может даже три тысячи лет, всё это не отменяет разочарования в этом пути. Ведь все эти навыки долголетия Е и D, о которых я хотя бы слышал, не будут иметь усиления от параметра Живучесть после первого божественного предела. Тогда как навыки С ранга, как показала практика в мире Дей Тар Акан, не слишком легко покупать, как минимум если за тобой нет Бога, нет целого мира, как это происходит с Лордами мира Асшор.

Чем больше я размышлял об этом, тем отчётливее понимал: традиционные дороги возвышения похожи на спирали, вечно закручивающиеся вокруг одной и той же точки, но никогда её не превышающие. Ты растёшь, наращиваешь мощь, копишь уровни, копишь навыки, но в какой‑то момент лишь с ужасом осознаёшь, что обрёл не свободу, а тщательно позолоченную клетку. Система щедро одаривает тех, кто ей служит, но каждый её дар прикован цепью к невидимому пределу, и чем сильнее ты становишься, тем тяжелее эти цепи сжимают горло. Ты можешь уничтожать армии, ломать миры, разрывать небеса своими заклинаниями, но когда‑нибудь придёт миг, когда Сила, которой ты поклонялся, покажет тебе истинную цену сделки: ты смертен.

Может, это и не самый плохой путь для тех, кто никогда и не мечтал о большем, чем пара тысяч лет лишённого забот существования, медленное гниение в вечности роскоши и власти. Но чем больше я видел, чем глубже вглядывался в радугу миров, тем отчётливее различал в ней не волшебную многоцветность, а ржавчину, поедавшую сами основы мироздания. Навыки долголетия низких рангов превращались в пошлую насмешку, когда параметр Живучесть упирался в первый божественный предел. Дальше начиналось царство избранных, тех, за чьими спинами стояли Боги и целые миры, питающие своих Лордов. Я же был лишь игроком, чужаком, который не принадлежал ни одному пантеону, ни одному из исконных миров. И путь, где каждый шаг вперёд нужно покупать кровью, системными очками и душами, переставал казаться правильным. Едва лишь только посмотришь на него не глазами солдата, а глазами существа, мечтающего о настоящей свободе.

Может, это и не самый плохой путь. Мне, правда, только и осталось найти способ сразу получить должность не тысячника, с его рабскими оковами, как это было у Тарака. Причём не только у него, но и как я понял из разговоров с моим тысячником, даже древний Оскурий Вечный не слишком далеко от него ушёл. Как и тот же старший жрец Тежар, витающий в своих фантазиях и мечтающий только о сладостных страданиях существ на его пыточном алтаре.

Тарак, с его цепями, впившимися в душу; Оскурий Вечный, который, несмотря на своё имя, выглядел не вечным, а скорее усталым узником незыблемых законов своего Лорда; Тежар, Старший жрец, чьё сознание было опутано липкими сетями извращённых видений, все они казались мне не вершителями судеб, а марионетками. Их власть опиралась не на истинное понимание, не на внутренний стержень, а на грамотно распределённый страх. На тонну костей, сложенных у подножия их тронов. Тот, кто должен был произносить приговоры мирам, на деле оказывался всего лишь надсмотрщиком, которому позволили поиграть в Бога на ограниченном клочке земли.