Книга Утопающий во лжи 14, страница 186 – Лев Жуковский

Однако и Тежар от взрыва столь колоссальной энергии в ментальном плане, от той волны силы, что прокатилась по Астралу, на миг отшатнулся. Не понимая, что же могло произойти за миг до его величественной победы, за мгновение до триумфа.

Его уверенность дрогнула. Его хватка ослабла.

И в этот миг неопределённости решалась моя судьба.

Всё складывалось максимально прекрасно, настолько идеально, что это казалось почти подозрительным. Но я, ослеплённый предвкушением триумфа, отбросил эти сомнения прочь, как назойливых жалких лесных крыс.

Мой ценный дар префект принял благосклонно. Тот самый артефакт, что стоил жизней гоблинов десятков деревень, чьи души я лично вырезал и поглотил на алтарях. Идеальный замысел, продуманный моим Повелителем до мельчайших деталей, воплощался в жизнь как по нотам.

Пусть мои подозрения он не разделял по поводу природы Таталема Со, того молодого демона, чья аура источала странные, противоречивые вибрации. Однако сам замысел ослабить влияние зарвавшегося старого могучего тысячника Тарака Кровавого в приграничной провинции Когтей Зарема, Мизол Терриур посчитал как минимум интересным. Достойным внимания. Не в понимании жалких смертных, чей кругозор ограничен десятилетиями существования, а в масштабах вероятностей, в той великой игре, где ставками были судьбы миров.

Всё же Верховный жрец уже не являлся смертным созданием, он преодолел эту границу тысячелетия назад, отринув последние остатки бренности бытия. В силу чего мыслил даже для меня, существа, прожившего более тысячи лет, в недоступных категориях.

Впрочем, я был убеждён абсолютно, непоколебимо уверен, что не ошибся в своих ощущениях. Интуиция, оттачиваемая веками служения Тьме, не подводила меня. Очевидно, молодой Таталем был не тем, за кого себя выдаёт, не простым сотником-аристократом, преждевременно пресыщенным потенциальной вечностью. Маска была почти безупречной, но под ней явно скрывалось нечто большее.

Да и тот липкий страх, который внезапно появился в ауре самого тысячника Тарака, того древнего, циничного монстра, это подтверждал. Ведь Тарак не боялся ничего и никого, но перед Таталемом даже он испытывал нечто, похожее на благоговейный ужас, тщательно скрываемый за личиной безразличия.

Остальные попросту не могли ощутить столь тонкие эманации и изменения в поведении тысячника, их восприятие было слишком грубым, чрезмерно примитивным. Требовались столетия практики, чтобы научиться читать эти едва заметные колебания ауры, эти микроскопические сдвиги в энергетических потоках.

Тогда как недавняя неудачная попытка сбежать сотника Оцева, как дополнительный сигнал, послужила мне, чтобы я ускорился в своих усилиях. Обострил внимание. Слишком резко такой опытный сотник оказался повергнут и попал на ритуальный алтарь. Словно невидимая рука направила события, лишив его последнего шанса на спасение.

Даже охоты за ним сквозь миры никакой не случилось, а ведь это было бы невероятно захватывающее событие, кульминацию которого я так ждал. Оцев просто сдался, опустил руки, словно понял, что сопротивление бессмысленно. Это было подозрительно. Слишком подозрительно для настолько опытного воина его калибра.