Книга Утопающий во лжи 14, страница 177 – Лев Жуковский

Ведь времени на иной путь у меня попросту не имелось.

Среди почти десятков, или даже возможно сотен тысяч осколков чужих душ я разыскивал свою. Ориентируясь в своём поиске скорее на злость, на ярость, нежели на отчаяние. Тщательно избегая потоков безвольных сгустков уже погибших хозяев филактерий тех, чьи души превратились в пустые оболочки, в топливо для алтаря. Они словно спрессовались в плотную структуру, образуя фундамент, тем самым придавая прочности духовной проекции самого алтаря.

Тогда как запертые в ещё живых филактериях души испытывали бесконечные муки. Их крики, полные отчаяния, безмолвно разрывали астральное пространство, симфония страдания, что длится вечность.

Надо признаться, что какого бы я ни был высокого мнения о себе и моей душе, но тот жалкий осколок не выделялся на фоне огромной массы. Лишь его родственная для меня злость на происходящее вокруг, та самая ярость и злость, что определяла мою сущность, позволила из этих истерзанных осколков душ наконец-то отыскать в этом узилище свою часть души.

При этом после обнаружения максимально аккуратно вырывая из алтаря только её, осторожно, как извлекают занозу из воспалённой раны. Лишая возможности, что жрецов, что самого Антероса, воздействовать на меня напрямую через кровную связь.

Теперь у них нет надо мной власти. Теперь я свободен.

Да и филактерию по факту я не вернул, она оставалась в лапах Антероса, пустой оболочкой, но сейчас на это не было времени — разбираться с нюансами. Чувство тревоги почему-то одолевало меня всё сильнее, становилось физически ощутимым, словно чьи-то ледяные пальцы неумолимо сжимали горло. Причём даже оставаться здесь на долго, без воздуха на поверхности мёртвой планеты, я по причине заблокированного Большого ядра истинного света долго не мог. Ведь именно свет позволял обходиться без этой смертной привычки, тогда как реплика экзокостюма емкостей сжатого воздуха был лишен. К тому же создавалось стойкое ощущение, словно даже сюда, на метку алтаря, может прибыть погоня, материализоваться из пустоты с оружием наготове.

Шаг, и я спустя всего лишь полминуты времени снова в темнице последней воли. Метель вновь встретила меня своими привычными объятиями. Позволяя во время полёта обдумать происходящее более тщательно и не спеша, а также затем выполнить некоторые пункты аварийного протокола. Находясь в своей кладовой личного кабинета замка я перепроверил еще раз все ли переместили мои подчиненные в свои бездонные сумки и мою шкатулку Тризиастра. Это медитативное занятие дало мне время внимательно прочесть пришедшие сообщения Системы, те строки судьбы, что определяли моё будущее.

Впрочем, от пустой филактерии не факт, что для меня лично будет толк в ближайшее время. Ведь что главное, привязку к моей душе она точно потеряла. Точнее даже не так, пользу и применение я наверняка сумею найти. Вот в этот раз только, учитывая мой прошлый опыт, разобрать божественный алтарь на отдельные филактерии у меня не получилось. Так ещё и как это сделать, я попросту не знал. Требовались знания, которыми я не обладал.

При этом у меня присутствовало отчётливое ощущение, что во мне, где-то глубоко, что-то изменилось фундаментально. Словно давно забытая, потерянная часть моего естества вернулась на место, как последний фрагмент пазла, завершающий картину. Как будто что-то давно потерянное удалось вновь найти, и пустота, зиявшая в душе, наконец заполнилась.