Книга Варяг IV, страница 80 – Иван Ладыгин

В этот момент калитка скрипнула и во дворе появился Доб — его доверенное лицо в щекотливых вопросах. Низкорослый, коренастый, — у него было лицо, которое терялось в толпе быстрее, чем капля дождя в море. Ни шрама, ни родинки, ни особого взгляда — ничего, что выделяло бы его из сотен других. Такие люди были самыми ценными. Их не запоминали. Их не могли описать.

Доб прошёл через двор, оглядываясь по сторонам, но делая вид, что просто идёт к купцу по делу. Поднялся на крыльцо, наклонился к уху Берра.

— Колль и остальные хёвдинги вышли из Буянборга и идут в сторону Новгорода.

Берр довольно ощерил рот.

— Сколько их?

— Много. Около восьми десятков. Все вооружены.

— Восемь десятков? — Берр присвистнул. — Это не просто гости на пир.

— Они едут открыто. Не прячутся. По новенькому тракту, как и все.

Берр немного помолчал, обдумывая услышанное. Восемь десятков вооружённых людей — это не шутка. Это сила, с которой придётся считаться. Но Рюрик не был бы Рюриком, если бы не предусмотрел такой поворот.

— Продолжайте слежку, — сказал он. — Но на расстоянии. Не приближайтесь. Пусть думают, что их никто не видит. А я пойду к Рюрику докладывать.

Доб кивнул, развернулся и вышел со двора так же бесшумно, как и вошёл.

Берр допил пиво, поставил кружку на перила. Потом встал, потянулся ещё раз, громко зевнул. Ноги затекли, в пояснице стрельнуло, но он не обратил внимания.

Подошёл к деревянной бадье, что стояла у крыльца, зачерпнул пригоршню воды, плеснул себе в лицо. Вода была тёплой, пахла деревом и тиной. Он умылся, высморкался, вытер лицо подолом рубахи.

Под навесом, у конюшни, его мордовороты рубились в кости. Их было пятеро — все как на подбор, здоровенные, плечистые, с лицами, которые не умели выражать ничего, кроме подозрения и готовности к драке. Они заметили, что он встал, и один из них поднял голову:

— Выходим, Берр?

— Выходим.

Купец махнул рукой, и они, побросав кости, поднялись, отряхивая штаны. Кто-то сунул нож за пояс, кто-то поправил топор на поясе, а кто-то просто разминал затекшую шею.

Берр вышел со двора, и они потянулись за ним вольной толпой — кто впереди, кто сзади, кто сбоку. Но Берр знал: если что, они сомкнутся вокруг него быстрее, чем он успеет крикнуть.

Он шёл по улице, люди почтительно расступались перед ним. Берр успел стать здесь своим. По приказу конунга он вкладывался сюда: частично строил этот город. Он давал людям работу. Он кормил их в голодную зиму. И они этого не забывали.

Дом Рюрика стоял в центре Новгорода, на высоком холме, откуда открывался вид на весь город и на фьорд. Берр поднялся по широкой лестнице, миновал ворота, где стояли хускарлы конунга — молодые, подтянутые, в новеньких кольчугах, с арбалетами за спиной. Они кивнули ему, пропуская.

Рюрик стоял на крыльце, опираясь на перила, и ни в его позе, ни в одежде не было ничего, что выдавало бы в нём правителя. Простая рубаха, светлые волосы, зачёсанные назад, открытое красивое лицо — в нём не было ни величия, ни силы, ни той особенной породы, что отличает тех, кто рождён править. Он был просто человеком. Но когда он поднял глаза, Берр понял: вот оно. Всё остальное — золотая насечка на клинке. Красиво, но не клинок держит удар. Глаза у Рюрика были странные. Не холодные и не горячие. Не добрые и не злые. Они смотрели с такой спокойной ленивой внимательностью, будто всё, что происходило вокруг, было для него уже давно рассказанной сагой. И он просто ждал, когда события дойдут до того момента, который он уже знает наизусть.