Книга Варяг III, страница 97 – Иван Ладыгин

— Держать! — орал он, но его голос тонул в общем рёве. — Держать строй!

Но их шеренга уже ломалась. Более многочисленная волна захватчиков начала продавливать их линию. Где-то справа щиты разошлись, и в брешь хлынули враги. Послышался звон стали, тяжкие удары, предсмертные хрипы.

Лейф рванулся туда, но его задержал свой же — молодой воин прижался к нему спиной.

— Они… они повсюду!

— Соберись!!! — Лейф отпихнул его и бросился в самую гущу битвы. Его меч описал широкую дугу, со свистом рассекая воздух. Он даже не целился, ибо цели были везде…

Лезвие впилось в шею альфборгца, который пытался зарубить раненого буянца. Горячая кровь фонтаном ударила в лицо Лейфу. Он даже не моргнул. Выдернул меч, развернулся на каблуках, парировал удар копья, посланный ему в бок, и ответил коротким тычком в живот. Противник — тучный детина в кольчуге — ахнул, сложился, и Лейф добил его ударом сверху, рассекая шлем и череп до бровей.

Костяная крошка брызнула в сторону. Тяжелое тело рухнуло.

Вокруг царил хаос. Стена щитов рассыпалась, превратившись в десятки отдельных схваток. Буянцы, которых было меньше, сражались отчаянно, зная, что шансов на отступление нет. Они бились спинами друг к другу, отступали к вершине холма, устилая склон телами врагов и своих друзей.

Лейф видел, как Денби, пронзённый копьём насквозь, ухватился за древко и потянул врага на себя, всадив ему топор между глаз. Видел, как Сигрид, упав на колени, отчаянно рубила ножом по ногам нападавшего, пока тот не рухнул на неё, придавив насмерть. Видел Торфинна, который, потеряв руку, бился обрубком, пока его не срубили ударом секиры.

Он двигался сквозь эту мясорубку, как пьяный, или как одержимый. Его меч стал продолжением руки — тяжёлым липким от крови орудием. Он парировал, рубил, колол, отступал, снова шёл вперёд. Тело помнило каждое движение, впитанное с детства на тренировочных площадках Альфборга. Те же приёмы, те же уловки. Только теперь он применял их против тех, кто когда-то учил его.

Он узнал Асвальда, сына кожевника. Тот, со шрамом через глаз, дрался как демон, его секира выписывала смертельные узоры. Лейф на миг встретился с ним взглядом. В глазах старого знакомого плескалась солдатская покорность судьбе. Ни капли ненависти или упоения схваткой…

Они сошлись. Два удара — парированный и отбитый. На третьем — секира Гуннара скользнула по щиту Лейфа, содрав клок дерева и кожи. Лейф ответил молниеносным выпадом. Меч вошёл Гуннару под мышку, туда, где кольчуга расходилась. Лезвие прошло глубоко, наткнувшись на кость.

Гуннар хрипло вскрикнул, выпустил секиру. Но не упал. Он шагнул вперёд, насаживаясь на меч ещё глубже, и обхватил Лейфа свободной рукой за шею.

— Рад был видеть… Лейф… — прошептал он, и изо рта у него хлынула кровь.

Ошеломленный Лейф не смог вырвать меч. Он ощутил тяжесть умирающего человека на себе, его предсмертный хрип у самого уха. Потом Асвальд ослабел и сполз на землю, увлекая за собой меч.

Лейф стоял над ним, задыхаясь. Вокруг продолжался бой. Но что-то внутри него уже надломилось. Так не должно было быть…

Он выдернул меч из тела. Посмотрел на лезвие — оно было почти чёрным от крови. Посмотрел вокруг.

Его люди гибли. Их ряды редели с каждым мгновением. Но они уносили с собой в три, в четыре раза больше врагов. Склон холма стал красным. Трава, камни, корни деревьев — всё было залито липкой, тёплой жидкостью. Воздух вибрировал от стонов и криков, от звонких ударов и тяжёлого хлюпанья.