Онлайн книга «Варяг III»
|
Для этого случая у меня была приготовлена особая песня. Все было спланировано заранее. Нужно было сплотить людей, дать им надежду, осознание цели, ощущение того, что мы — единый народ, у которого есть не только прошлое, но и будущее. Я ударил по струнам, и по зале поплыли нежные печальные аккорды, резко контрастируя с недавней грубой пляской и кулачной дракой. Старик окрашен в кровь и пламя, И посох рвется стать копьем… Но даже здесь, сквозь дым и знамя, Есть время жить и думать о былом… Есть время в песнях отражаться! Есть время чары поднимать За тех, кто с нами… Те, кто снятся, В Вальхалле будут нас встречать! Я усилил нажим, музыка зазвучала гордо и мощно, как удар сердца медведя… Под плач прекраснейших валькирий, Под смех богов и златый блеск Мы с вами станем неделимым! Одним народом, сетью пьес… Мы будем с доблестью сражаться, Рожать детей и сеять рожь! Мы будем плакать и влюбляться! Мы станем сагой этих рощ! Я перевел взгляд на Астрид, вкладывая в слова всю свою любовь и благодарность. Я отдал сердце этой деве! Я отдал душу сей земле! За Вас теперь я век в ответе! Не посрамлю с мечом в руке! Мы победим любую бурю! Мы усмирим любых врагов! Я был рабом и жил вслепую… Теперь же я — сын берегов… Голос мой окреп, налился силой, заполнив собой каждую щель в стенах, каждую душу в зале. Теперь я — сын буянских фьордов! Во мне сплелись огонь и лед! Я — ВИКИНГ, МУЖ И ОЧЕНЬ ГОРДЫЙ ВОИТЕЛЬ, ценящий сей мёд! Я снова перешел на тихую пронзительную ноту, завершая круг, возвращаясь к началу. Есть время в песнях отражаться! Давайте чары поднимать За тех, кто с нами… Те, кто снятся, В Вальхалле будут нас встречать! И, вложив в этот крик всю свою силу, я выкрикнул: — СКОЛ!!! Песня оборвалась. На миг воцарилась абсолютная тишина. Казалось, даже огонь в камине перестал трещать. А потом зал взорвался. Воины стучали кулаками и рукоятями ножей по столам, женщины вытирали слезы, старики кивали, и в их глазах я видел глубокое понимание и принятие. Мы были одним целым. Одной семьей. Одной сагой. Я опустился на трон рядом с Астрид, чувствуя, как дрожат мои руки. Она взяла одну из них и прижала ее к своей щеке. Ее кожа пылала… — Это было… невероятно, Рюрик. — сказала она. — Ты… ты вплел в эту песню всю нашу душу. И мою, и твою, и каждого, кто здесь сидит. — Я лишь спел то, что чувствую, — ответил я, все еще находясь под властью нахлынувших эмоций. — И что, я знаю, чувствуют все они. Мы боремся не просто за землю. Мы боремся за право жить, любить и петь песни под этим небом. — Ты — великий скальд, мой муж. И мудрый конунг. Я так горжусь тобой. — Она наклонилась и поцеловала меня, и на этот раз ее поцелуй был бесконечно нежным и благодарным. Мы снова взяли наш общий кубок и выпили. На сей раз я сам поднес его к ее губам, а она, не отрывая от меня взгляда, — к моим. — Скажи, о мой мудрый правитель и несравненный скальд, — игриво начала она, пытаясь разрядить напряжение, — как ты умудрился в своих вечных неприятностях найти время, чтобы научиться так слагать песни? Неужто этому учили в твоих странствиях? — О, моя прекрасная и любопытная жена, — парировал я, чувствуя, как улыбка возвращается на мое лицо, — скальдическое искусство, как и любое другое, требует вдохновения. А что может вдохновить сильнее, чем вид собственной невесты, которая смотрит на тебя в день помолвки, как голодная волчица — на кролика? |