Книга Варяг III, страница 31 – Иван Ладыгин

Спустя какое-то время рабыня вынырнула. Она задыхалась. Посиневшее лицо выглядело мертвым. Девушка морщилась от болезненных судорог. В ее вытянутой руке дрожал нож — удлиненная серебряная слеза.

— Умница! Неси его сюда, — скомандовал Вигго, не двигаясь с места. — Быстро!

Она побрела к нему, спотыкаясь о скользкие камни, обжигая босые ноги острым ракушником. Вода стекала с ее тела ручьями, рисуя на коже причудливые узоры. Она подошла почти вплотную, протягивая клинок, как дань. И на миг замерла. В ее глазах, помимо страха и покорности, вспыхнула искра. Искра дикой, необузданной ненависти. И решения. Она смотрела на его обнаженную шею, на грудь, прикрытую лишь тонкой рубахой. Мысль пронзила ее, как молния. Один быстрый бросок. Вонзить сталь в горло этому исчадию. Свершить правосудие. Ценой своей жизни.

Вигго заметил это мгновенное преображение. Его губы медленно растянулись в широкой кровожадной улыбке. Он медленно, словно дикая кошка, поднялся с валуна, возвышаясь над ней своей могучей фигурой. Подошел так близко, что почувствовал ледяной холод, исходящий от ее кожи, и запах страха — кислый и резкий.

— Ты можешь это сделать, — тихо прошептал он, заглядывая ей прямо в душу, сверля ее своим тяжелым, пронзительным взглядом. — Я вижу, ты хочешь. Пронзи мое сердце! У тебя есть шанс. Один-единственный. Шанс стать героиней в глазах своих подружек. Шанс умереть с мыслью, что ты победила.

Она замерла, завороженная его взглядом, как кролик перед удавом. Ее рука с ножом дрогнула.

— Но тогда, — продолжил он с мрачным удовольствием. — твоих подружек прибьют к носам моих драккаров, как украшения. Морские ветра будут свистеть в их волосах, а чайки — выклевывать им глаза. А тебя… тебя живьем скормят моим псам. Они голодны. И им нравится теплое, трепещущее мясо. Они начнут с мягких мест. Ты боишься смерти, южный мотылек? Дрожишь перед вечными льдами Хель?

Его слова повисли в морозном воздухе. Искра в глазах рабыни погасла, затоптанная лавиной ужаса. Она судорожно сглотнула, и, опустив взгляд, почтительно, обеими руками, протянула ему нож рукоятью вперед.

Вигго взял его, взвесил на ладони и с театральным вздохом разочарования спрятал за пояс.

— Жаль. Я уже предвкушал новую шкуру для моей коллекции. Вы все, южане, одинаковы. Дрожите перед вечным покоем. Цепляетесь за свою жалкую, никчемную жизнь, как ракушка за днище корабля. Вы не понимаете, что смерть — это не конец. Это дверь. Дверь в пиршественный зал Одина. В светлую Вальхаллу, где льется рекой хмельной мед, где вечно длится самая яростная, самая прекрасная битва, а по вечерам твои раны заживают, и ты пируешь с самими богами! Мы, викинги, лелеем смерть. Мы ждем ее, как невесту. Мы поем ей песни. Мы идем к ней с улыбкой на устах! А вы… вы лишь удобряете собой нашу землю. Служите фоном для нашей саги.

В этот момент с моря донесся протяжный и тоскливый звук рога.

Вигго резко повернул голову. Из-за темного, поросшего чахлыми соснами мыса, словно смертельно раненый зверь, тяжело и медленно выходил драккар. Его некогда алый парус был изорван в грязные клочья, щиты на борту, символ гордости и непобедимости, потемнели от гари, крови и морской соли. Это был корабль его отца, Харальда Прекрасноволосого. Но триумфом здесь не пахло. Скорее — бегством.