Онлайн книга «Варяг III»
|
— Это предательство. — выдохнул я. — Кто-то из наших помог им… Иначе… я даже не знаю, как Торгниру это удалось… — Согласен, брат… — мрачно бросил Эйвинд и залпом допил содержимое бурдюка. — Всем лезть на стены! — крикнул я. — Лучники — занимаем позиции! Готовьте рогатки к бою! Тащите камни к машинам! Пусть женщины и старики где-нибудь спрячутся! В городе поднялся испуганный ропот, но приказ был услышан. Люди побежали, застучали сапоги по бревнам, зазвенело железо. Я остался на вышке. Эйвинд держался рядом. — Мы умрем сегодня? — спросил он спокойным тоном, будто спрашивал о погоде. — Возможно, — ответил я так же просто. — Большинство из нас — точно. Но мы заберем с собой столько, что Торгнир еще лет сто будет видеть этот день в кошмарах. Если выживет, конечно… Эйвинд хмыкнул. — Ну, это уже кое-что… Тем временем враг закончил построение. Море щитов и копий растянулось по всей кромке леса. Строй расступился, пропуская вперед всадника на резвом вороном жеребце. Торгнир щеголял в позолоченном шлеме и в чешуйчатой броне поверх кольчуги. Он выглядел не как предводитель северной орды, а как римский полководец на древней фреске — холодный, расчетливый, уверенный в своей победе еще до начала битвы. Сын Ульрика замер на идеальной дистанции — там, где даже лучший из наших лучников мог лишь мечтать достать до цели. На излете, где стрела теряет и ярость, и веру. Чуть в стороне неподвижными статуями стояли его щитоносцы. Их строй был живым барьером, доспехом из плоти и дерева, нарочито безупречным, словно они и не ждали битвы, а демонстрировали саму идею неуязвимости. И всё это вместе — неподвижный воин на вороном коне, сверкающий позолотой шлем, эта каменная «черепаха» — было похоже на первый аккорд перед сложной симфонией. Торогнир уже видел развязку и теперь не спеша, с холодной точностью мастера, расставлял фигуры на доске. Даже ветерок здесь, у наших стен, казался частью его спектакля — недостаточным, чтобы развевать плащ, но достаточным, чтобы мягко шевелить гриву его коня, пока сам он изучал крепость спокойным, почти отстраненным взглядом дирижера, проверяющего строй оркестра перед увертюрой. Рядом с ним плелся связанный Торгильс. Голова охотника была опущена, а в глазах плескалась горькая обреченность… У меня перехватило дыхание. Раньше походка Торгильса была легкой и крадущейся… Но теперь она была сломлена. Он шел, еле волоча ноги, как медведь, угодивший в капкан… Торгнир поднял костяную трубку, которую поднес ему оруженосец, и его усиленный голос донесся до каждого на стене. — Смотри, Рюрик! Смотри! Вот, какая цена твоему коварству! Вот какой награды стоит твоя выжженная земля в Гранборге! Он, не оборачиваясь, кивнул. Два берсерка, стоявшие рядом с Торгильсом, двинулись. Один здоровенный бугай, сплошь покрытый татуировками, схватил охотника за волосы, оттянул голову назад и обнажил грязную исцарапанную шею. Другой — буднично провел лезвием ножа по кадыку. Через несколько секунд голова Торгильса упала в грязь и покатилась… Берсерк с татуировками поднял отрубленную голову за спутанные волосы и с грубой демонстративной силой насадил ее на острие поднятого копья. Голова охотника, искаженная последней мукой, замерла над полем, мутными глазами глядя в сторону наших стен. Этакое ужасное знамя из плоти и крови… |