Книга Варяг I, страница 23 – Иван Ладыгин

Потом настал самый отвратительный момент. Я надавил ей на корень языка двумя пальцами. Ее тело выгнулось в мучительном спазме. Началось.

Это было долго, мучительно и унизительно для всех. Но когда все закончилось, она, изможденная, белая как полотно, наконец перестала метаться. Ее дыхание, хриплое и прерывистое, постепенно стало глубже, ровнее. Спазмы стихли. Она погрузилась в глубокий, истощенный сон, но это был сон живого человека.

Я отполз в сторону, вытирая испачканные руки о солому на полу. Меня трясло от напряжения и омерзения. Во рту стоял тот же горький привкус, что и у нее.

Воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием углей в очаге и ее ровным дыханием.

Асгейр смотрел на жену, потом на меня. Его взгляд был пуст. Потрясение от самой процедуры затмило для него даже ее результат.

Балунга молча убрал руку с рукояти ножа. Он смотрел на меня не с почтением, а с откровенным, животным непониманием. То, что я сделал, было для него не магией. Это было чем-то более странным и пугающим — осознанным, методичным насилием над болезнью. Жестоким, но эффективным.

— Она… — Асгейр попытался найти слова. — Она будет жить?

— Шансы есть, — я выдохнул, чувствуя, как адреналин отступает, и накатывает пустота. — Теперь нужно, чтобы она пила чистую кипяченную воду. Маленькими глоточками. И покой. Только покой.

Он молча кивнул, все еще не в силах оторвать взгляд от спящей жены.

Но отпускать меня не торопились. Утро застало нас в том же доме. Я просидел всю ночь на полу, у порога, под присмотром Балунги. Но он уже не смотрел на меня как на раба. Скорее как на полезного и уважаемого зверя.

Женщина проснулась слабой, бледной, но — живой. И главное — без боли. Она с трудом выпила немного воды. При этом жар стал покидать ее. Ей стало значительно легче.

Асгейр подошел ко мне. Он выглядел уставшим, но собранным.

— Все будет в порядке? — спросил он прямо.

— Думаю, да, — ответил я так же прямо. — Нужен покой. Легкая пища. Кипяченная вода. Можно немного соли.

Он кивнул. Помолчал. Видимо, подбирал слова.

— Я не дам тебе серебра, — сказал он наконец. — Оно все равно достанется Бьёрну.

Я молчал.

— Но все долги свои я помню, — он посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд был тяжелым, но честным. — Ты спас мою жену. Поэтому один раз, когда будет нужно… Ты сможешь явиться ко мне. И я выслушаю тебя. И помогу. Но только один раз.

Это было больше, чем я мог надеяться. Не покровительство. Не союз. Но — ниточка. Возможность. Первый крошечный шаг к созданию своей сети. Долг чести считался серьезной валютой в этом мире.

— Я запомню, — сказал я.

Он кивнул и отвернулся.

Дорога назад, в усадьбу Бьёрна, показалась короче. Балунга шел рядом, но не толкал меня, не торопил. Он бросал на меня украдкой, быстрые, испытующие взгляды.

Бьёрн ждал нас во дворе. Он стоял, широко расставив ноги, скрестив руки на груди. Он уже все знал. Кто-то уже успел доложить.

— Ну что, знахарь? — спросил он, и в его голосе не было ни злости, ни насмешки. Был холодный, расчетливый интерес. — Совершил чудо?

Я опустил голову.

— Жена Асгейра жива, хозяин. Ей лучше.

— Так я и слышал, — он подошел ко мне вплотную. Заставил поднять голову. Его холодный взгляд скользну по моему лицу. Он искал что-то. Быть может, признаки колдовства? — Говорят, ты даже не шептал заклинаний. Просто… использовал какие-то странные трюки и неведомые слова.