Книга Бремя власти IV, страница 54 – Иван Ладыгин

Очнулся он в своем кресле в императорском кабинете. Перед глазами еще стояли образы тренировок, голос Мак… Он чувствовал прилив сил и странную, горьковато-сладкую ясность после ее слов.

И тут его взгляд упал на Рябоволова. Тот стоял у окна, неподвижный, как всегда. Но его взгляд был пристально устремлен на Николая. Этот взгляд был тяжелым, оценивающим, пронизывающим.

— Что? — спросил Николай, все еще находясь под впечатлением от беседы с Мак. Его тон был увереннее, чем обычно.

— Вас отвлекли, Ваше Величество, — сухо констатировал Юрий Викторович. — Глубоко. Интересно, куда же вы так надолго уплывали?

— Я… размышлял, — не соврав, ответил Николай.

— Похвально, — в голосе Рябоволова послышалась едва уловимая насмешка. — Однако пока вы «размышляли», здесь произошло небольшое… происшествие.

— Какое? — насторожился Николай.

— Одна дама, — магистр кивнул в сторону двери, — уже полчаса как устроила разнос всему этажу. Требует срочной аудиенции. Говорит, что будет ждать хоть до утра. Очень настойчивая дама.

Николай, воодушевленный своими успехами и историей о «великом государе» Соломоне, который не боится трудных решений, махнул рукой.

— Что ж, впустите ее. Выслушаем. Император должен быть доступен для своих подданных.

Уголок рта Рябоволова дрогнул в подобии злорадной усмешки. Он молча кивнул, подошел к двери и распахнул ее.

— Госпожа, Его Величество вас примет.

В кабинет, словно ураган, ворвалась Елизавета Орловская. Она была не в себе. Идеальная прическа слегка растрепалась, глаза горели гневом, щеки пылали.

Николай даже не успел встать, как она уже оказалась перед его столом.

— Ну, что за жених! — выпалила она с ходу, не дав ему и рта раскрыть.

И со всего размаху отвесила ему звонкую, оглушительную пощечину.

Николай ахнул, отшатнувшись в кресле. Щека запылала.

— Взял, и мою дочурку на охоту сбагрил не пойми с кем! — закричала она, не обращая внимания на его шок. — Закрывать порталы! Секретная миссия! Да вы хоть сами-то понимаете, куда ее послали? В очередное пекло!

Она тыкала пальцем в него, ее голос звенел от несправедливой ярости и материнской тревоги.

— Вы — уважаемая сволочь, Николай! Бог вам этого так не простит! Или вы пытаетесь таким образом избавиться от невесты⁈ Так имейте в виду!

Она наклонилась к нему, понизив голос до ледяного, опасного шепота, в котором слышались стальные нотки, достойные ее дочери.

— Я на вас войной пойду, если с моей ненаглядной доченькой что-нибудь случится! Штыков у меня хватит! Поняли?

Сказав это, она выпрямилась, отряхнула платье, бросила на него последний, уничтожающий взгляд и так же молниеносно вылетела из кабинета, хлопнув дверью.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Николай сидел, онемев, и машинально тёр ладонью горящую щеку.

Рябоволов, стоя у двери, издал странный звук. Его плечи затряслись. Он отчаянно пытался сдержать смех, и это было страшнее любой угрозы.

Николай тупо смотрел в пустоту, осознавая, что ему только что объявила войну «теща» Соломона.

— Ну, и бред… — выдохнул парень и невольно усмехнулся.

«Какая разница между демоном и человеком? Мефистофель у Гёте говорит: „Я часть той части целого, которая хочет зла, а творит добро“. Увы! Но человек мог бы сказать о себе совершенно обратное.»

Фёдор Михайлович Достоевский