Книга Бремя власти IV, страница 47 – Иван Ладыгин

— Опять⁈ — его голос сорвался на визгливую ноту. — Я только собрался! Надоело пахать в саду у чертовой джиннихи! Только вырвался! Сейчас бал у Воронцовых! Светские сплетни, карты, шампанское… а не эти… эти бумаги! — Николай мельком заглянул в новую порцию приказов, лежащую на столе Рябоволова. — Опричники⁈ Да он с ума сошел! Это же вызовет бунт! Они все ополчатся!

Юрий Викторович медленно, не торопясь, взял первый свиток. Его механические пальцы с легким скрипом разломили печать. Глаза пробежали по строчкам, написанным тем же твердым, уверенным почерком, что он видел в депеше из Сибири. Ни одна мышца на его аскетичном лице не дрогнула. Но в глубине холодных глаз вспыхнул и погас яркий, почти безумный огонек.

— Напротив, Ваше Величество, — произнес он ледяным, размеренным тоном. — Это гениально. Жестоко, цинично, беспощадно… но гениально. Он бьет точно в болевые точки аристократии. Он видит финансовые потоки, видит их жадность и страх. Он видит страну насквозь, как на ладони. Этого… этого я не ожидал даже от него.

— Но я… я должен это подписать? — Николай выглядел так, словно ему предложили проглотить живого ежа.

Рябоволов поднял на него взгляд, и на его тонких губах появилась та самая, ядовитая, змеиная ухмылка.

— Вы — Император Всероссийский, Ваше Величество. Вам и подписывать указы. — Он протянул Николаю массивное перо с золотым пером. — А я буду с огромным, неподдельным удовольствием наблюдать, как наша дорогая аристократия будет давиться этим терновником. Ваш… «брат» затеял великую игру. Нам осталось лишь сделать вид, что это наша воля. И пожинать плоды.

Николай с отвращением, будто беря в руки гадюку, взял перо. Его рука затрепетала, выводя аккуратные вензеля. А Рябоволов тем временем отвернулся к окну. За ним моросил такой же, как в Сибири, противный дождь.

* * *

Коловрат нашел меня в моем «каменном мешке». Я только-только закончил с приказами. Громила вошел без стука, впрочем, как и ожидалось. Он молча мотнул головой в сторону коридора и вышел. Я, превозмогая протесты каждой мышцы, последовал за ним.

Он привел меня к одной из многочисленных трещин в стене цитадели — узкой бойнице, смотрящей в непроглядную темень тайги. Ночной ветер завывал в ней, как потерянная душа.

— Чувствуешь? — его хриплый голос едва перекрывал вой ветра.

Я закрыл глаза, отключив физическое и активировав ментальное восприятие. И почувствовал. Это был не звук и не запах. Это было «дыхание». Древнее, исполинское, абсолютно враждебное сознание, пробудившееся под Черной Скалой. Оно сплетало невидимые сети. Сети страха, отчаяния и тоски. Оно стучалось в головы тех, кто находился за нашими стенами. Искало слабину в психике. Трещину в душе.

— Началось раньше, чем я думал. Слабым снятся кошмары, — пробормотал Коловрат, не глядя на меня. — Сильные чувствуют необъяснимую злобу, тоску и желание все бросить. Оно питается этим. Это значит, что Спящий начал подготовку к прорыву.

Твоя задача на первую ночь — не дать ему отравить твоих людей до рассвета. Оградить их. Вот она — настоящая битва в этом месте. Не на мечах. Не в магии. — Он повернулся и ткнул мне пальцем прямо в лоб. — Вот здесь. Заодно перекуешь дух. У тебя там все паршиво сейчас… Сам знаешь!

В его словах не было ничего нового для меня. Я сталкивался с подобными сущностями. Они были тварями высшего порядка, порождениями энтропии, что пожирали не плоть, а саму волю к жизни. Но для этой команды, для Игоря, для Валерии… это был новый, страшный опыт. И да, Коловрат был прав. Это была идеальная закалка. Перековка духа в горниле чистого ужаса.