Книга Бремя власти IV, страница 37 – Иван Ладыгин

— Готовы! — пронеслось по кабине.

— Раз! — Я почувствовал, как ядро сжимается, готовясь к чудовищному выдоху. — Два!.. — Эфир вокруг сгустился до состояния желе. — ТРИ!!!

Я не просто отдал приказ. Я сам стал проводником. Я рванул на себя все, что осталось у Мак в резерве, всю энергию, что копилась в Кольце за последние дни. Это было похоже на то, как если бы ты вывернул себя наизнанку и выжег все нутро паяльной лампой. Мир почернел перед глазами. Я услышал, как Валерия вскрикнула.

Но это сработало.

Десять, двадцать, тридцать магических импульсов — от мощных, серебряных, до слабых, деревянных пуль, — слились в один сфокусированный луч и врезались в вырывающийся из ядра поток энергии для коррекции нашего полета.

Раздался оглушительный хлопок, словно лопнул сам воздух. «Соколика» швырнуло в сторону с такой силой, что я услышал, как трескаются ребра у нескольких охотников, не успевших ухватиться. Мы вылетели из Хоровода, как пробка из бутылки шампанского, кувыркаясь, стремительно теряя высоту.

В уши ударил скрежет, визг тормозящих винтов и отчаянные крики Васьки у штурвала… И наконец — глухой, кошмарный удар о что-то очень твердое.

А затем тишина. Сразу после гневного рева стихий она показалась оглушительной. Спустя минуту я услышал прерывистое дыхание соратников. Их стоны. Треск остывающего металла.

Я лежал на полу, чувствуя вкус крови во рту и абсолютную, тотальную пустоту внутри. Я был выжат, как лимон. Но мы были живы.

— Все… все на месте? — прохрипел Вадим, приходя в себя.

Началась суматоха. Кто-то стонал, кто-то ругался, кто-то пытался оценить ущерб. Корпус «Соколика» был изуродован, обшивка в нескольких местах сорвана, из панелей сыпались искры. Но он держался на плаву. Вернее, лежал на чем-то твердом, слегка накренившись.

Я заставил себя подняться, опираясь на какой-то ящик. Валерия уже была на ногах, ее лицо было бледным, но руки уже держали револьверы… Хороший инстинкт. Правильный.

— Песец, что там у вас⁈ — командным тоном спросила она.

— Ходовые… вроде живы, — пробурчал тот, проверяя приборы. — Рулевые повреждены, но до ума довести можно. Энергокристаллы почти сели. Отлетели мы, черт знает куда. Но вроде все целы.

Холодный воздух смешался с лесной прелостью и ударил в ноздри, заставив всех вздрогнуть. Мы стояли на каменном плато, окруженном со всех сторон стеной молчаливых, темных елей. Прямо перед нами вздымалась гигантская, почти отвесная скала, черная, как уголь. Она вся была испещрена какими-то древними зарубками и полустертыми рунами.

И на самом ее краю, на выступе, поросшем колким бурьяном, стоял неизвестный.

Его мрачная, мощная фигура скрывалась за потертой, волчьей телогрейкой. Он был подпоясан простым ремнем. На ногах сидели унты из медвежьей шкуры. Лица я не разглядел — его скрывал капюшон. В руке он держал тяжелый, увесистый топор из черненой стали. Он просто стоял там. Не двигался. Не шевелился. Казалось, он простоял так всю вечность и просто стал частью этого пейзажа — скалы, серости и вечного холода.

Но его аура… Боги. Его аура.

Она была… древней. Грубой. Недружелюбной. Как сама эта земля. Она давила на сознание странной звероватой агрессией и своей неумолимой реальностью. Он был здесь точкой отсчета. Мерилом всего. Первый человек в этом мире, который смог меня по-настоящему удивить. Я увидел в нем равного — такого же беспощадного воина света, который был близок к преодолению духовных границ. Почти героическая душа…