Книга Бремя власти II, страница 76 – Иван Ладыгин

Но от этих мыслей меня внезапно отвлек рев моторов за оградой — низкий, животный рык, исходящий из железных глоток паромобилей. Это была целая стая. Грубых, неотёсанных, мощных до дрожи в земле, посудин. Шум их двигателей практически мгновенно заглушил сильный грохот молотков, визги пил и крики с площадки. Казалось, сами стены склада «Цунами» содрогнулись.

Десятки глаз моих «орлов» синхронно дернулись к воротам. Слепящие копья света фар вонзились в полумрак верфи, выхватывая из липкой темноты не просто машины, а три угловатых, бронированных чудовища. Они проехали сквозь открытые ворота, не сбавляя хода до последнего, затем взвыли тормозами, подняв перед собой грязный фонтан, забрызгавший даже нижние доски ворот и ближайших охотников. Запах гари, раскаленного металла и дешевого угля ударил в нос, смешиваясь с сыростью.

Двери распахнулись с лязгом и скрежетом. На свежий воздух вывалились здоровенные бугаи. Не просто крепкие, а тяжелые, как дубовые колоды, закованные в прочную, потрепанную кожу с металлическими накладками. На плечах каждого пестрели нашивки в виде стилизованной волчьей пасти, оскаленной до крайности. Каждый оскал пылал неестественно ярким, почти адским огнем.

— Это Огненные Псы. — шепнул мне на ухо подоспевший Васька Кулак. — Гребанный клан стервятников среднего звена. Старые знакомые… Погляди на их герб…

Я вновь перевел взгляд на нашивки, на эти отполированные грубостью и жестокостью морды. Всего их было человек десять, но каждый представлял собой кипящий котел агрессии. Каждый был на уровне арканиста, а один даже демонстрировал верхнюю планку мастера: 140 эфиров — не меньше…

— Впереди… — ткнув пальцем в сторону «таланта», продолжал вещать Васька. — Григорий Кузнецов по кличке «Гроза». Он хороший охотник, опасный противник и редкостный мудак… Он бывший хахаль Орловской…

Я присмотрелся к этому парню повнимательнее… Он походил на материализованную угрозу. Серебряная Пуля болталась на его могучей шее, как какая-то безделушка — легко и ненавязчиво. Любой медведь в Тайге позавидовал бы широте его плеч. Казалось, земля прогибалась под его тяжелыми сапогами.

У него было мужественное лицо с волевым подбородком. Он носил короткую стрижку — этакий коммандос… На темных висках проступало серебро ранней седины. Черные, недобрые глаза полыхали мрачным огнем под густыми бровями. Острая щетина плохо скрывала глубокие, белесые борозды на правой скуле.

Он медленно, с преувеличенной небрежностью окинул взглядом наш склад: зияющие провалы окон, забитые кое-как досками; хаотичные груды ящиков и хлама; суетящихся, запорошенных пылью и усталостью охотников; сонных, недовольных каменщиков. Его хриплый, булькающий смешок прозвучал, как плевок в лицо. Он фыркнул, точнее, издал звук, похожий на чихание больного быка.

— Ну, и хлев свинячий собрали, выскочки! — его бас прокатился по площадке глухим тяжелым ударом. Как кувалда — по наковальне. Охотники «Гнева» замерли, как подкошенные. Руки рефлекторно рванулись к кобурам, ружейным прикладам, эфесам клинков. Люди за спиной Григория только усмехнулись, расставив ноги пошире, их руки также метнулись к оружию, висящему на поясах. Гроза презрительно плюнул себе под ноги. Густая желтоватая слюна шлепнулась в лужу с неприличным звуком.