Книга Бремя власти II, страница 105 – Иван Ладыгин

Верейский вышел из-за стола, став рядом с Арсением. Его лицо было каменным.

— Я выбираю реальность, господа. Реальность силы и перемен. Я выбираю сторону, которая точно победит. И я советую вам сделать то же самое. Ради себя. Ради ваших детей.

Он знал, какую мощь скрывает ЛИР. Знакомые в разных канцеляриях шептали о невероятных ресурсах, о проникновении в армию и даже в Тайный Отдел. Сопротивляться им было самоубийством. А с ними… можно было свалить Меньшикову, отомстить за дочь и остаться у руля, пусть и в новом качестве. Большего ему и не нужно было.

Молчание длилось несколько тягостных секунд. Потом граф Чернышев, бледный, но решительный, встал:

— Я… я с вами, князь Верейский. Господин Луначарский.

За ним поднялся барон фон Келлер, его глаза горели холодным азартом:

— Перемены… это всегда интересно. Я в деле.

Один за другим, подчиняясь инстинкту самосохранения и авторитету Верейского, поднимались остальные. Сидорович кряхтел, но тоже поднял руку. Шаховской мрачно кивнул. Даже Уваров, скрепя сердце, пробормотал:

— Ладно… Но за землю мы еще подеремся!

Остались сидеть только трое: пожилой генерал в отставке с орденами на груди, суровый маг-элементалист из провинции и молодой граф, известный своей непоколебимой верностью престолу. Они смотрели на Верейского и остальных с открытым презрением.

— Мы не предадим Присягу и Государя, — твердо сказал генерал. — Ни за какие посулы. Убирайтесь, мятежники.

Луначарский тяжело вздохнул. В его вздохе звучала не злоба, а искреннее разочарование.

— Жаль. Очень жаль, господа. — Он шагнул к ним. В его руке трость дернулась. Серебряный набалдашник «R» вспыхнул алым светом.

Генерал даже не успел вскрикнуть. Алый луч пронзил его грудь, оставив аккуратное, дымящееся отверстие. Он рухнул на стол, опрокидывая свечи.

Маг-элементалист вскочил, пытаясь соткать щит из воздуха. Но Арсений был быстрее. Он щелкнул пальцами левой руки. Воздух вокруг мага сгустился в ледяную ловушку, сковав его движения на долю секунды. Этого хватило. Трость Луначарского описала короткую дугу, и невидимый клинок из сгущенной тени отсек магу голову. Тело рухнуло, голова покатилась по ковру.

Молодой граф, побледнев как смерть, выхватил из-под сюртука изящный дуэльный пистолет. Его рука дрожала. Но он выстрелил. Пуля, предназначенная Луначарскому, зависла в воздухе в сантиметре от его виска, словно уперлась в невидимую стену, а затем бессильно упала на пол. Луначарский посмотрел на юношу с каким-то почти отеческим сожалением.

— Глупо, юноша. Очень глупо.

Он махнул рукой. Графа отбросило к стене с такой силой, что все услышали треск ломающихся костей. Юноша осел на пол, бездыханный. Его шея вывернулась под неестественным углом.

В кабинете воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только потрескиванием свечей да тяжелым дыханием ошеломленных заговорщиков. Три трупа на полу были жутким свидетельством цены отказа. Арсений вытер пенсне белоснежным платком, его лицо снова стало невозмутимым.

— Простите за беспорядок, — сказал он мягко. — Теперь, когда сомневающиеся устранены… давайте обсудим детали завтрашних событий в Царском Лесу. Охота, как говорится, будет интересной.