Книга Бремя власти I, страница 75 – Иван Ладыгин

— Успокойтесь, государь, и, пожалуйста, не говорите о моем промахе Меньшиковой. — его голос был ледяным. — Все кончено. Пираты отбиты. Удирают. — Он вытер клинок о камзол мертвеца и вложил его в ножны. Шум боя затихал. Слышались только стоны раненых и крики команд.

Когда дирижабль был очищен от всех нападавших, мне позволили выйти на свежий воздух.

Одного пирата, тяжело раненного, но живого, нашли в коридоре. Его вытащили на верхнюю палубу. Он был молод, с перекошенным от боли и злобы лицом. Рыльский подошел к нему, смотря сверху вниз, как на грязь.

— Кто нанял? — спросил он просто, без эмоций. — Чей заказ? Говори, и умрешь быстро. Будешь молчать — будем веселиться.

Пират плюнул кровавой слюной почти в сапог Рыльскому. Его взгляд, полный ненависти, метнулся в мою сторону, потом обратно уперся в капитана.

— Никто нас не нанимал, ублюдки! — прохрипел он. — Мы вольные люди! Идите в задн… — Он не договорил. Его челюсть резко сжалась. Раздался тихий хруст, похожий на раздавливание ореха. Изо рта пирата потекла струйка пены с кровью. Глаза закатились. Он дернулся раз, другой и затих.

Рыльский резко наклонился, грубо разжал пирату челюсти. Внутри, на щеке, зиял разорванный мешочек с остатками какого-то вязкого яда.

— Капсула. Была вшита. — он выпрямился, его лицо потемнело от нехороших мыслей. — Точно не пираты. Наемники. Фанатики или профессионалы. Но кто-то серьезный стоит за ними. Те, кому смерть императора… выгодна. Или удобна прямо сейчас.

Я отвернулся и подошел к краю палубы, отстраняясь от кровавой лужи и трупа. Вдали мелькали пиратские дирижабли, они дымили и тщетно пытались набрать высоту в попытках скрыться за серыми облаками. «Голландец» шел дальше, слегка поцарапанный, но целый. Внизу проплывали бескрайние леса и поля Центральной России. Крым был еще далеко.

Я смотрел вдаль, но видел не пейзажи. Я видел новую фигуру на своей шахматной доске. Фигуру с лицом фанатика и ядом в щеке. Либералы Истинной России. Л. И. Р. Республиканцы стали очередными игроками, вышедшими из тени. Кто стоял за ними? Кто платил? Кому так спешно понадобилась моя смерть до Крыма?

Холодная ярость и азарт смешались внутри. Игра усложнялась. Но Соломон Мудрый любил сложные задачки. Особенно когда ему пытались объявить мат раньше времени.

«Искать женщину без изъянов может только мужчина без извилин.»

Фаина Раневская

Белый Утес. Красивое название, и что самое главное — в точку. Это был гигантский мыс, впившийся в бирюзовое море, как клык мраморного великана. Имение Меньшиковых раскинулось на нем с царственной наглостью.

Террасы, спускающиеся к самой воде, кипарисовые аллеи, строгие ряды виноградников и белоснежные домики прислуги — все кричало о деньгах и власти. Под нами, у подножия мыса, купалась в солнце Ялта. Городок сверкал крышами вилл и нарядными набережными, словно брошенная к ногам Меньшиковых драгоценная игрушка.

Воздух стоял густой, теплый, пропитанный запахом моря, хвои и нагретого камня. Солнце пекло немилосердно, хотя календарь еще робко шептал о весне.

Дирижабль «Летучий Голландец», слегка помятый после стычки, приземлился на частной станции — аккуратной площадке, вырубленной прямо в скале. Каюты открылись, выпуская волну прохладного воздуха кондиционированных салонов наружу, в крымскую духоту.