Книга Системный Творец VI, страница 151 – Александр Сорокин

Теперь многое встало на свои места. Его истощение после «ремонта» щита, просьба ко мне, невероятная воля — все это тратилось не только на битвы, но и на ежеминутное удержание невидимой паутины, спасающей Эйвель.

В этот момент к нам, спотыкаясь, подбежал Таль. Его лицо, испачканное сажей и потом, сияло лихорадочным возбуждением.

— Армия… — выдохнул он, едва переводя дух. — Армия иномирцев! Она… разбита!

Впервые за долгое время на лице Кая мелькнуло подобие улыбки- горькой, уставшей, но всё же улыбки.

— Если верить словам этого… — он кивнул в сторону Элронда, — предателя, то то, что мы только что перемололи, было не армией вторжения, а всего лишь… расходным материалом. Пушечным мясом, брошенным иномирцами для проверки нашей обороны и изматывания.

Холодная дрожь пробежала по спине. Пушечное мясо такой силы и организованности… Что же тогда ждало нас, если бы Элронд успел открыть ворота по-настоящему?

— Но, — Кай выпрямился во весь свой гигантский рост, в его позе вновь появилась несгибаемая твердость, — в любом случае… сегодня. Сейчас… — он обвел нас взглядом, затем скользнул по возрожденной сфере, по стенам Терминуса, где стих грохот битвы. — Мы победили.

Сначала последнее слово показалось нереальным, но затем его смысл начал проникать в сознание.

Победили.

Щит мира восстановлен. Предатель пал. Вражеская армия разбита. Терминус устоял.

Бранка опустила клинок. Звук, с которым острие коснулось камня, прозвучал как финальная точка в долгой, кровавой истории.

Гаррет медленно опустился на колени, уронив голову на грудь. Его плечи затряслись — не от рыданий, а от чудовищного, сброшенного напряжения.

Лериан поднялся, подошел к телу Элронда и долго смотрел на него. Затем резко развернулся и, не сказав ни слова, направился в лазарет.

Я стоял, сжимая в руке Топор Творца, и смотрел на Кая. Наши взгляды встретились, в его глазах, помимо благодарности, читалось признание равного. Человека, прошедшего через ад и вышедшего из него не сломленным, а закаленным. Архитектора, который только что переписал правила.

Он кивнул мне еще раз, и этот кивок значил больше тысячи слов.

Я посмотрел на топор в своей руке. На его прозрачное лезвие, в глубине которого все еще мерцали отголоски двух миров, павших друзей и светлой, жертвенной улыбки самого верного помощника.

Цена оказалась ужасной. Но мир спасен.

Я вдохнул полной грудью холодный воздух Терминуса, пропитанный запахом гари и долгожданной свободы, и выпрямился.

Рассвет новой эры, едва начавшийся, чуть не утонул в ночи предательства. Но ночь отступила. Надолго ли, навсегда ли — покажет лишь время.

Я стоял на башне внутреннего кольца Терминуса, ладонями впитывая тепло векового камня парапета. Целый год прошел с момента битвы за Эйвель, и призрак грядущей гибели давно развеялся, оставив лишь тишину.

Внизу, на залитой солнцем центральной площади, резвились дети. Их звонкий, беззаботный смех взлетал ко мне вместе с золотистой пылью, взметенной босыми пятками. Лина, с румянцем на щеках и счастливой улыбкой, кружилась в их хороводе, пытаясь поймать за шиворот самого шустрого мальчишку — своего младшего брата. Она нашла их всех: мать, братьев, сестренку, и почти всех уцелевших жителей нашего старого города.

Мой взгляд переместился к новому, приземистому зданию мастерских. Там, в облаке стружек и под мерный стук молотка, царил мир Орна. Рядом с ним, с видом истинной хозяйки, подметала и без того безупречный пол бабушка Агата. Они светились тихим, поздним счастьем, на которое, казалось, уже перестали надеяться. Вторая молодость? Возможно. Они пили ее медленными, смакующими глотками, и было очевидно, что этот напиток пришелся им по душе.