Книга Системный Творец III, страница 93 – Александр Сорокин

Воин встал, и его могучий, низкий голос эхом прокатился по залу.

— Явление Первого Игрока перевернуло все наши представления об Инициации. Ритуал, некогда смертельная ловушка, теперь стал источником невиданной силы. Законы Империи устарели в одночасье. Теперь каждый выживший горожанин, каждый солдат — потенциальный Системщик. Потери, разумеется, остались, но они несопоставимы с прежними. Империи Карнхейм и Тиарнвал, почувствовав перемену ветра, остановили наступление, закрепившись на достигнутых рубежах. Мир погрузился в хаос, но… — он сделал многозначительную паузу, — ни одна из империй не объявила о появлении Первого Игрока на своей территории. Это значит, он может быть здесь, в наших землях. Или… его намеренно скрывают.

Аврелиан, выслушав последний доклад, поднял глаза на собравшихся. Казалось, в его взгляде отразилась вся тяжесть мира.

— Система изменилась. И мы должны измениться вместе с ней. Но есть угроза, которую нельзя игнорировать. — его голос стал острым, как отточенный клинок. — Все инициированные Системные Творцы, выявленные с этого момента, подлежат немедленному уничтожению на месте. Их дар слишком опасен в эпоху перемен. Он подрывает сами устои.

Присутствующие, словно единый организм, синхронно кивнули. Ни тени сомнения, ни искры возражения. Седой воин склонил голову.

— Как прикажете, Ваше Величество. Новый указ будет разослан немедленно.

* * *

Я стоял как вкопанный, не в силах оторвать взгляд от жуткой картины. Мир сжался до Горста, сотрясающегося от беззвучных рыданий, и его сына — искалеченного тела на руках. Багровая лужа растекалась по камням, вместо ног — уродливые обрубки… Мозг отказывался верить в эту реальность. Казалось, прошла вечность, но на деле — лишь пара секунд.

Рядом со мной, будто из самой тени, возник Вальтер. Его аскетичное лицо было маской холодной концентрации. Взгляд метнулся к Каэлу, оценивая, сканируя, ставя диагноз за мгновение. Молча, он извлек из инвентаря небольшую хрустальную склянку, наполненную густой, серебристой жидкостью, мерцающей перламутром.

— Держи его. — голос дяди прозвучал резко, не терпя возражений.

Горст, казалось, не слышал. Вальтер, не церемонясь, мощным, но точным движением отодвинул капитана, открывая доступ к Каэлу. Одной рукой он разжал ему челюсть, другой — влил содержимое склянки в рот. Жидкость словно светилась изнутри. Едва попав внутрь, тело Каэла дрогнуло, по бледной коже пробежала слабая волна жемчужного сияния.

Не теряя ни секунды, Вальтер сорвал грязные, пропитанные кровью бинты с культей. Обнажилась ужасная картина: разорванные мышцы, осколки костей… Но уже через несколько секунд кровотечение, казавшееся неостановимым, начало затихать. Плоть на глазах стягивалась, зарастая плотной, багрово-синей тканью, формируя уродливые, но прочные шрамы. Это было не изящное исцеление, а грубая, стремительная работа по спасению жизни, остановка смерти на пороге.

Вальтер провел рукой над ранами, проверил результат и коротко кивнул. Бережно, почти по-отечески, он вернул тело Каэла Горсту.

— Отнеси его в особняк, немедленно. Ему нужен покой, но он будет жить.

Капитан, не в силах вымолвить ни слова, лишь беззвучно кивнул. Слезы ручьями текли по его окаменевшему лицу. Он поднялся, прижимая сына к груди, и медленно, словно сомнамбула, поплелся прочь. Вальтер на мгновение встретился со мной взглядом. Мне показалось, что в глубине его ледяных глаз мелькнула тень тяжелого, почти отцовского сочувствия. Но миг прошел, и передо мной снова был лишь магистр Империи, непроницаемый и холодный.