Книга Системный Творец III, страница 36 – Александр Сорокин

Затем мой взгляд упал на Каэла. Он смотрел на меня своим обычным, оценивающим взглядом, но сейчас в его стальных глазах, помимо привычной строгости, мелькнула тень уважения, добытого в бою.

— С завтрашнего утра, — без лишних предисловий произнес он, — наши тренировки возобновятся. Отец… Капитан приказал перед уходом.

Внутри у меня все невольно сжалось. Воображение тут же услужливо нарисовало грядущую рутину: ранний подъем, изнурительные упражнения под неусыпным оком Каэла, который выжимал из меня все соки, закладывая тот самый «фундамент», о котором говорил его отец. А после — короткая передышка и снова бой, но уже совсем другого уровня, с Вальтером, где нужно было думать, импровизировать и ломать шаблоны. Мои плечи предательски передернулись в легкой судороге предчувствия этой двойной нагрузки.

Но я тут же взял себя в руки, вцепившись в свое решение. Я сам выбрал этот Путь — Путь Силы. Не из прихоти или жажды славы, а по суровой необходимости. В мире, раздираемом войной с Лесом и имперскими интригами, сила была единственной валютой, которая имела настоящий вес. Единственным щитом, способным защитить тех, кто стал мне дорог. И я был готов заплатить за нее любую цену: усталостью, болью, потом и кровью. Я обрету ее. Во что бы то ни стало.

— Услышал. — мои собственные слова прозвучали спокойно и твердо, без тени тех внутренних содроганий. — Буду вовремя.

Каэл коротко кивнул, удовлетворенный. Казалось, он ждал именно такой реакции. Лина посмотрела на нас обоих с легким недоумением, плохо понимая, о каких таких тренировках шла речь, но промолчала.

— Тогда до завтра. — попрощался я с ними обоими и, отворив калитку, шагнул во двор.

Первым делом я направился к колодцу. Ледяная вода смыла уличную грязь и дневное напряжение, омывая разгоряченное лицо и запыленные руки. Приятная прохлада разлилась по телу, успокаивая ноющую боль в мышцах. Приведя себя в порядок, я зашел в тихий, полутемный дом. Приготовил простейшую похлебку из остатков провизии Орна. Еда была безвкусной, но тело с благодарностью приняло ее, требуя топлива для восстановления. Затушил очаг и рухнул на жесткую постель. Тело горело, ум отключился, и я почти мгновенно провалился в тяжелый, беспросветный сон.

Но покой оказался обманчивым. Сон не принес отдыха, а стал мучительным продолжением дневных тревог, словно вывернутым наизнанку кошмаром, окрашенным в самые мрачные тона.

Мне снилось, будто я снова стоял на площади у подножия статуи Топора. Воздух дрожал от искажения пространства, и из пустоты стали проявляться фигуры. Горст и Эдварн. Они шли, поддерживая друг друга, их доспехи были изорваны, лица залиты кровью, но в глазах читалась ярость и усталая победа. А за ними… никого. Пустота. Я вглядывался в нее, пока глаза не заболели, но Орна так и не было. Статуя стояла в своей новой, победной позе, но ее каменное лицо казалось мне насмешливым. «Он не прошел, — шептал чей-то голос, холодный и безжалостный. — Слаб. Не потянул. Сгорел в аду Инициации».

Картина сменилась. Из-за стен города выползали черные, обугленные щупальца Леса. Они ползли по улицам, проникали в дома, и никто не мог им противостоять. Горст и Эдварн лежали мертвые на площади, их тела поглощала ядовитая зелень поросли. Лина, ее братья, сестра… все, кого я знал, кричали в ужасе, но их голоса тонули в шелесте наступающей растительности. Бабушка Агата стояла на пороге своего дома, тщетно пытаясь остановить ползучую тварь своей резной палкой. Щупальца обвились вокруг нее и утащили в темноту. Весь город, мой хрупкий, нечаянно обретенный дом, погибал в огне и хаосе. Я бежал по пустынным улицам, не в силах никого спасти, а мой топор оказался бесполезен против этой всепоглощающей тьмы.