Книга Системный Творец II, страница 118 – Александр Сорокин

Каждая новая жертва, принесенная Горстом на алтарь выживания города, будто бы не приближала спасение, а лишь сильнее раскачивала шаткие мостки над пропастью. И теперь он с ужасом смотрел вниз, задаваясь единственным вопросом: хватит ли у него сил удержать нас всех на этом краю?

Слова Вальтера повисли в леденящем душу молчании. Он произнес их тихо и безразлично, будто констатируя погодные явления, но каждый слог врезался в сознание, как отточенный клинок.

— Я в курсе о реальной численности населения вашего города, капитан. — его безжизненный голос резал слух. — Поэтому ожидаю присутствия завтра на рассвете у статуи Топора всех, кто достиг возраста инициации и способен стоять на ногах. Не беспокойтесь о патрулировании стен — мои воины возьмут этот вопрос на себя. Внезапной атаки, если таковая и возможна, не будет. Я гарантирую.

Он не стал ждать ответа или возражений. Развернувшись, так что строгие складки его мантии взметнулись, Вальтер неспешной, мерной походкой направился к особняку баронессы Лирель. Слухи о ее отъезде, видимо, дошли и до него, и он без лишних церемоний выбрал себе лучшую резиденцию в городе.

Горст застыл, словно вкопанный. Его могучие плечи, обычно такие уверенные, ссутулились под невидимой тяжестью. Я видел, как напряглись его скулы, как сжались кулаки, но ни единого звука не сорвалось с губ. Он был солдатом до мозга костей, и приказ, исходящий от представителя самой Империи, даже такой, был для него абсолютен. Горст стоял так несколько долгих минут, пока Вальтер не скрылся из виду, растворившись в лабиринте пустынных улочек.

Наконец, капитан медленно, будто против воли, повернулся к нам. Его лицо было пепельно-серым, а в глазах — пустота и тяжесть неподъемной ноши.

— Вы все сделали, что могли. — его голос прозвучал хрипло и глухо. — Привезли провизию. Спасибо. Отдыхайте. Завтра… Завтра будет сложный день.

Он бросил на нас последний взгляд, в котором смешались отчаяние и странная, почти отеческая жалость, а потом развернулся и побрел прочь. Не за Вальтером, нет. Скорее, ему самому нужно было побыть наедине со своими мыслями, принять неизбежное.

Мы переглянулись. Ни у кого не было ни малейшего желания праздновать возвращение. Воздух сгустился от предчувствия беды. Барни, обычно болтливый, молча потирал виски, его руки слегка дрожали. Эдварн стоял, уставившись в землю, его мрачное лицо было темнее грозовой тучи. Каэл методично, с щемящей монотонностью, чистил ножны своего меча.

Вскоре подошли интенданты, отвечавшие за склады. Молча, без лишних слов, они забрали у нас повозки с драгоценным продовольствием и увезли их вглубь города. Последний луч надежды, казалось, укатился вместе с колесами «Твердодревов».

— Ну что… Расходимся, что ли? — тихо произнес один из бойцов Крона.

Больше ничего и не оставалось. Мы молча попрощались друг с другом — не словами, а короткими кивками, взглядами, в которых читалось общее горе. И разбрелись по своим домам, как стадо приговоренных, получивших отсрочку до утра.

Я не пошел домой. Во мне кипела отчаянная, бессильная ярость. Неужели все так и закончится? Мы привезли еду, чтобы спасти людей от голода, лишь для того, чтобы наутро их же и погубить? Картины с площади Серебряного Ручья, эти бесследно исчезающие люди, стояли у меня перед глазами. Я не мог с этим смириться.