Книга Системный Творец, страница 52 – Александр Сорокин

Теперь нужно было понять, что с этим делать. Я сосредоточился на интерфейсе, мысленно ища меню, список рецептов, что-то, что могло бы направить меня.

Панель отозвалась. Перед глазами всплыли строки текста, но они были не такими, как я ожидал.

Доступные манипуляции с материалом низкого уровня:

— Анализ состава

— Базовая очистка

— Грубое измельчение

И всё. Никаких чертежей амулетов, никаких схем волшебного оружия. Только примитивные, почти кустарные операции. Разочарование, острое и кислое, подкатило к горлу. Я был как дикарь, нашедший кучу микросхем и не имеющий понятия, как собрать из них компьютер.

Где взять рецепты? У системы? Но она молчала. У Статуи Топора? Та отреагировала только на моё оружие. Спросить у Орна? Но его знания были эмпирическими, не системными. Он чувствовал дерево душой, а не через голограммы.

Отчаяние начало сжимать ледяными пальцами горло. Но я сжал зубы и прогнал его. Нет, я не сдамся. Если система не давала мне готовых ответов, я найду их сам. Методом проб и ошибок, как делал Орн, как делалали все настоящие мастера.

Я решил начать с самого простого. Я мысленно выбрал несколько крупных, прочных щепок от Корневого Оплота. Они были тёмными, плотными, и их пульсация была самой сильной.

— Базовая очистка. — скомандовал я.

Щепки в моих руках дрогнули. С них, словно шелуха, посыпались невидимые частицы грязи, остатки чужой энергии. Они стали чище, ярче, их свечение стало более ровным и концентрированным. Но они всё ещё были просто щепками.

Что дальше? Я вспомнил уроки Орна. Простота, форма, намерение. Он не чертил схемы, он держал образ в голове.

Я закрыл глаза и представил себе амулет, что недавно сделал старик, дубовый лист. Его форму, изгибы, тонкие прожилки. Я представил его не как безделушку, а как инструмент, как концентрат воли, способный отвести взгляд, создать иллюзию, спасти жизнь.

Я взял одну из очищенных щепок и мысленно попытался придать ей форму. Ничего не произошло. Материал был инертным, неподатливым. Силы воли оказалось недостаточно.

И тут я вспомнил еще кое о чем. Точнее, о ком.

— Мимио? — позвал я мысленно.

На рукояти моего топора, что висел в этом пространстве так же, как и в реальности, вспыхнул мягкий зелёный свет. Крошечный росток появился из слота, потянулся, будто просыпаясь, и издал своё чистое, звонкое: «Ми-ми-ми!»

Он вспорхнул — да, именно вспорхнул! — с топора и устроился у меня на ладони, уютно устроившись среди щепок. Его листики шевелились, ощупывая материал, а крошечные капельки света на их концах пульсировали в такт древесине.

— Помоги. — прошептал я.

Я снова сосредоточился на образе. На этот раз я не просто держал его в голове, я проецировал его. Я показывал Мимио форму, движение резца, угол среза. Я вкладывал в мысленный образ всё, чему научился у Орна — плавность, уважение к волокну, терпение.

Мимио замер, будто прислушиваясь. Затем он вспыхнул ярче и прыгнул на щепку, которую я держал и попросил еще. Я добавил одну, но и этого оказалось мало. Когда количество дошло до трех, он довольно закивал и приступил. Его корешок-ножка упёрся в дерево, а листики сложились, превратившись в подобие миниатюрного, невероятно острого резца.

И началась магия.

Это не было похоже на работу человека. Это было слияние. Я держал образ, а Мимио воплощал его. Его резец двигался с ювелирной точностью, снимая стружку толщиной в волос. Он не резал дерево, он будто раздвигал его волокна, уговаривал принять нужную форму. От щепок отделялись микроскопические частицы, сливаясь в светящуюся пыль, которая тут же втягивалась обратно, в тело ростка, питая его.