Онлайн книга «Трупы Большого театра»
|
— Дура!.. Дура!.. Глупая птица!.. Директор стоял, раскрасневшийся, удерживая клетку с большой птицей обеими руками. Наконец он произнес: — Я... Я унесу... — Он выставил вперед подбородок, указывая на клетку. — Конечно, конечно! — поддакнул Степанов. Он был совершенно растерян. Но когда Скромный покинул кабинет, Степанов пришел в себя и облегченно вздохнул. Вообще-то ему совсем не хотелось, чтобы Скромный присутствовал на допросах. Вошел Байков. Полноватый блондин, это он пел в «Снегурочке» Леля, партию, предназначенную для женского голоса. Войдя, Байков тотчас посмотрел на свои наручные часы, показывая следователю, что спешит. — Нет, нет! — говорил Байков. — Я ничего не видел и ничего не знаю. Конечно, Томская и Величаева — великие певицы, но... я ничего не знаю!.. — Я был в тот вечер в Большом, — проговорил Степанов. — Мне показалось, что Галина Томская, уже когда выходили на поклоны, почувствовала себя плохо. Она, кажется, покачнулась, ее подхватили под руки... — Да, Томская была не в форме, — признал Байков. — Ей и вправду стало нехорошо... Степанов покраснел. Вот оно что! На самом деле Томская пела плохо! «А нам-то с Машкой представлялось, будто она поет великолепно! Эх, дремучие мы!..» После Байкова в кабинет вошла Елена Ланина, главный бухгалтер. Она тотчас расплакалась и принялась сморкаться в кружевной платочек: — Я же в отпуске была... Меня специально вызвали!.. Бедная Галочка!.. Я столько для нее сделала! Это ведь благодаря мне ее взяли в Большой! А она... Если бы вы знали, сколько я от нее вытерпела! Придирки, скандалы!.. — Ну а кто, по-вашему, мог?.. — Кто мог? Да это Настька ее угробила! — Какая Настька? — Величаева Анастасия Макаровна! — Елена Ланина поджала губы. — То есть вы хотите сказать... — Да, да!.. — Ланина тотчас угадала, о чем желает спросить следователь. — Конечно, теперь все партии Галины перейдут к Величаевой! Что ж, повод для устранения соперницы вполне достаточный! — И что, — осторожно начал Степанов, — во всех театрах так, как у вас? — Ой, не говорите, везде крысятник! — Но не везде же убивают за роли. С этим отчаянным утверждением Ланина охотно согласилась. Прощалась она со следователем тепло: — И если я вам понадоблюсь, не стесняйтесь, вызывайте в любое время. После главного бухгалтера перед Степановым предстал главный режиссер театра Артемий Ефимович Царедворский. Он при ближайшем рассмотрении оказался суматошным старикашкой. Его седая голова то и дело подергивалась. Царедворский с опаской поглядывал на Степанова, явно ожидая какого-нибудь коварного вопроса. Но следователь спрашивал о гастролях, об особенностях начисления зарплаты членам труппы. Эти вопросы вовсе не казались главному режиссеру коварными. Он даже разговорился, отвечал охотно и, кажется, откровенно. Однако знал на удивление мало. В особенности когда речь заходила об оплате гастрольных поездок. Впрочем, деньги — ясное дело! — не могли не интересовать его. Он также рассказал, что Молочкова и Томская часто ссорились... — Да, вот еще! Молочкова часто ссорилась и с певицей Грушевой. Но интересный разговор о ссорах певиц и балерин так и не состоялся. Ужасные крики в коридоре заставили беседующих выскочить из кабинета. Произошло несчастье. Из старого здания в административный корпус путь пролегал через подвальное помещение, где под потолком были укреплены ремонтные балки. Одна из них сорвалась и упала прямо на директора Скромного. Теперь он распластался на полу. Срочно вызвали «неотложку». |