Книга Монарх II, страница 22 – Александр Сорокин, Иван Ладыгин

— Ну, у меня ведь будут хорошие наставники… — вернул я любезность гиганту.

— О чем ты, парень? — искренне удивился Лев, аккуратно промокнув губы салфеткой. — Мы пока еще не наставляем тебя. Вот как проявишь себя в ЛЕСУ… — последнее слово он выделил особенно. — Вот тогда и посмотрим, достоин ли ты учиться у нас.

— Да-да! — радостно заверещала Лира, стрельнув в мою сторону игривым огоньком синих глазок. — Скоро пойдем на прогулку! Уже не терпится!

— И как я должен себя проявить? — спросил я, залпом опустошив кружку кваса.

— Само собой — просто выжить! — Никита по-волчьи оскалился и поднял глаза к голове льва, висящей над его лбом. — Василий, как думаешь? Это повод для ставки? Ага… Угу… Хорошо! Ставлю на тебя, парень! Ты вернешься из леса живым!

— Принимаю ставку! Живым, но раненным! — поднял руку с салфеткой Лев. — И поднимаю до десяти тысяч!

— Принято! — резко встала из-за стола Лира, да так, что ее грудь чуть не выскочила из под рубашки. — Он вернется в тот же день, когда переступит границу Леса абсолютно здоровым! Поднимаю еще на пять тысяч!

Они тут что? Совсем обезумели? Раскидываться такими деньгами на какие-то дрянные ставки⁈ Конечно, мне льстило, что Длань в меня так верила, но… Я почувствовал себя жалким рабом-гладиатором перед собравшимися патрициями.

— Ставлю на то, что ему конец… — тихо подал голос Радомир, который скромно сидел с краю стола и неуверенно грыз яблоко. Под его глазами блестели дорожки слез.

— Радомирушка, ты чего опять плачешь⁈ — Лира подскочила к другу и стала разминать ему плечи. Её грудь уперлась в затылок парню, его уши тут же вспыхнули красным, а обгрызенное яблоко глухо стукнулось о каменный пол.

— Я-я… — стал заикаться «Пьеро». — Мне грустно и тоскливо терять нового товарища! Это ведь Л-Е-С! Мы преломили с ним хлеб и кости за одним столом, я смотрю на него, и вижу его бездыханное тело, посреди темных деревьев…

— Как всегда, драматизирует! — глянув в мою сторону, сказал Лев и натянуто улыбнулся.

— Я уверен в этом… Но ты, Глеб, не переживай! — извиняющимся тоном промямлил Радомир. — Я заказал большие свечки в городе. Я поставлю их за упокой твоей души.

— Спасибо. — процедил я сквозь зубы. — Это меня утешило!

— Не дрейфь, парень! — Никита снова хлопнул меня по многострадальному плечу. — Он перед каждой вылазкой нас хоронит! Сентиментальный он у нас! Бу-га-га!

Дверь, которую Радомир починил ранним утром, распахнулась и осыпалась грудой мусора. На пороге появился Василий, указательный перст Длани.

— О, нет! Моя дверь! — воскликнул «Пьеро» и, вырвавшись из соблазнительных тисков Лиры, бросился к обломкам… — Это плохой знак! Плохой знак!

— Чтобы я унитаз мыл⁉ — устремив взор в потолок и направляясь к столу, возмущался глава отряда. — И так посуду вымыл, постирал, завтрак детям приготовил, а она мне еще: «унитаз помой перед выходом»!

— А вот и семейная драма подъехала… — прошептал мне на ухо Никита.

— Помыл? — робко спросила главу отряда Лира.

— Помыл… — тяжело вздохнув, сказал Василий и сел за стол.

— Вот именно поэтому я и не женюсь! — со стороны Льва донесся деликатный смешок.

Корюшкин протянул руку к тарелке с мясом, но перехватив запястье, Пижон его остановил:

— Руки помыл?

— Сейчас я тебе в морду дам! — насупился Указательный Перст отряда. — Конечно, помыл!!! Я выдраил всю хату, всего себя и теперь хочу есть! Отпусти!