Книга Крафтер II, страница 85 – Александр Сорокин, Иван Ладыгин

Драгоцкий задумался, затем ответил более решительно, хотя его голос всё ещё отражал обеспокоенность.

— Если мы не успеем, он нас уничтожит. Он теперь, по сути, стал «неприкосновенным». Все эти наёмники отказались от нашей просьбы, а значит, дальше действовать по старому плану будет невозможно. Как мы его остановим?

Леди Таринова отвернулась от зеркала и выпрямилась.

— Мы не можем позволить себе ошибаться. Найдём путь, как и всегда. Но теперь всё будет не так, как было раньше. Мы заставим его сыграть по нашим правилам. И если Морозов жив, то это всего лишь временное явление.

Зеркало померкло, а на лице Тариновой появился зловещий блеск — готовность действовать по новому сценарию, где они не потерпят ещё одной неудачи.

* * *

Глава гильдии убийц сидел в своем кабинете, погружённом в полумрак, будто сама тьма решила заключить с ним союз. Стены, обитые чёрным бархатом с вышитыми серебряными узорами в виде клинков, поглощали свет единственной лампы на столе. Её тусклое мерцание отражалось в стеклянных витринах, где хранились трофеи — кинжалы с засохшей кровью, перстни с фамильными гербами жертв и даже отрубленный палец, закованный в прозрачный кристалл. Воздух был густ от запаха ладана и металла, словно здесь молились не богам, а самой смерти.

Он перебирал костяные фишки, каждая — с именем цели. Его пальцы, покрытые шрамами от давних поединков, сжали ту, что была помечена «Морозов Л. В.». Кость треснула с сухим щелчком, словно судьба сама подсказывала: этот заказ — ошибка.

— Подсуетились, — прошипел глава, швырнув осколки в урну из чернёного железа. Его голос, низкий и хриплый, будто проросший из глубин вулкана, заставил содрогнуться даже теней у стены. — Караваев подложил свинью. Сулил барона-недотёпу, а подсунул мастера. Мастера, чтоб его!

Совет гильдии, замерший в тени, зашевелился. Пятеро фигур в чёрных мантиях с капюшонами, скрывающими лица, напоминали призраков, вызванных из забытых склепов. Один из них, самый низкорослый, сгорбился, словно пытаясь стать невидимым. Другой, с перебинтованной рукой, нервно постукивал пальцами по рукояти кинжала. Они знали: ошибки в их ремесле стоили жизней.

— Отменить нельзя? — спросил тот, что стоял ближе к двери, голос его дрожал, выдавая молодость. На груди у него болталась медная медаль — знак новичка, допущенного в совет совсем недавно.

Глава гильдии медленно повернул голову, и свет лампы выхватил из темноты его лицо — изборождённое шрамами, с носом, сломанным в трёх местах, и глазами, холодными как лезвие. Он ненавидел слабаков.

— Гильдия держит слово, — прорычал он, ударив кулаком по столу. Дерево затрещало, а фишки подпрыгнули, будто испугавшись. — Но после этого — Караваеву ни кинжала, ни иглы. Даже письмо с печатью не примем. К черту такого клиента!

— Мастер… — прошептала женщина справа, её голос звучал как шелест шёлка по лезвию. Она единственная в совете не прятала лицо — бледная кожа, алые губы и глаза без зрачков, словно два куска ночного неба. Венеция, бывший маг Тьмы, специализировалась на магических целях. Как ей досталось такое погоняло — никто не знал… Но глава гильдии полагал, что старая пигалица сама его себе придумала. — Вы уверены, что он мастер? Может, слухи преувеличены?

— Слухи? — Глава гильдии язвительно хмыкнул. — Черновы вырезаны дотла. Их особняк — пепел. Игорь Чернов, мастер огня и теней, разорван как котёнок. Какие ещё нужны доказательства?