Книга Крафтер II, страница 107 – Александр Сорокин, Иван Ладыгин

— Ла-ладно! — завопил «Котелок», хватая ящик с шестернями. — Грузим обратно!

Они засуетились, как тараканы под лучом фонарика. Плюм, развлекаясь, создал ледяную горку от грузовика к цеху. Мужики скользили по ней, роняя детали и матерясь. Один упал лицом в лужу мазута — я фыркнул, вспомнив, как в прошлой жизни так же облажался, пытаясь украсть энергетический кристалл у архимага, будучи всего на всего учеником.

— Не спешите! — крикнул я, подбрасывая оглушитель. — Каждый болтик — на место. Иначе… — Устройство завизжало, как кошка под гитарный усилитель.

— Да твою налево… — начал «Гиря», но замолчал, получив ледяной шар в зубы от Плюма.

«Котелок», вытирая мазут с лица, пробормотал:

— Да мы же просто за работу… Караваев сказал — всё законно.

— Законно? — я поднял обрывок контракта с печатью Имперского казначейства. — Видишь эту подпись? Это, можно сказать, кровь Игоря Чернова. Барона и мастера, между прочим, которого я завалил по закону… А кровь, друг мой, плохо смывается. Особенно с пергамента. Так что все тут — моя собственность! А Караваеву аукнется, не сомневайтесь!

Мужик побледнел. Плюм, почуяв слабину, обернулся его двойником — таким же замазанным, но с клыками и горящими глазами. Даже полог невидимости снял, чтобы «Котелок» проникся. Водитель ахнул, шарахнулся назад, уронив ящик подшипников.

— Собирай, — я поймал падающий подшипник. — И передай Караваеву: следующий грузовик я разберу на сувениры. А его водителей… — Я кивнул на Плюма, принявшего форму гильотины с лицом Чеширского кота. — … превращу в ледяные статуи для моего сада.

Работа пошла веселее. Даже «Гиря», выплевывая осколки зуба, таскал ящики с редкостным усердием. Плюм, устав от развлечений, уселся на крыше цеха, вылизывая лапу и наблюдая, как солнце красит лёд в кровавые оттенки.

— Готово, блин… — прохрипел «Котелок», вытирая пот. — Всё как было.

— Как было? — я осмотрел груду покорёженного металла у ворот. — Это Черновы так станки хранили? В говне и ржавчине?

Он промолчал. Плюм вернул себе полог невидимости, спрыгнул вниз, превратился в карманных размеров дракончика и устроился на моём плече.

— Ладно, — я достал из кармана три серебряные купюры с императорским гербом. — Это вам. На такси.

— На… такси? — «Гиря» удивлённо поднял бровь.

— Ага. До ближайшего храма. Помолитесь, пока я добрый. И передавайте Караваеву привет.

Они попятились, потом рванули к воротам, поскальзываясь на льду. Плюм лениво щёлкнул когтем — лёд растаял, оставив лишь темные лужицы.

Восстановление порядка — это как сборка пазла в темноте. Всегда остаётся лишняя деталь… И обычно это чья-то глупость.

Я пнул брошенный гаечный ключ. Он со звоном ударился о стену цеха, высекая искры. Где-то в глубине завода эхом отозвался металлический стук — будто старые станки зашевелились, почуяв нового хозяина.

Но если здесь присутствовали воры, то должны были быть и их старшие товарищи. Например, кто-то из бывшей администрации… Эх… А мне так хотелось сохранить старые и опытные кадры, но, видимо, придется устраивать тут знатную чистку.

Оставив изумленного старосту возле грузовиков, я прошел через парадную и вошел на территорию завода. Он оказался достаточно компактным. Так что до дирекции я добрался быстро.

Административный корпус пах бумагой и пончиками. Выбитые окна зияли зубьями стекла, сквозь которые посвистывал сквозняк, разнося по полу обрывки контрактов с печатью Черновых. На стене висел портрет самого барона. Кто-то пририсовал ему усы.