Книга Крафтер I, страница 86 – Александр Сорокин, Иван Ладыгин

Спустившись вниз, я направился в столовую, где меня уже ждал завтрак. На полпути ко мне подошел Григорий, мой дворецкий, с усталым, но невозмутимым видом.

— Молодые господа уже прибыли и ожидают вас, господин барон, — сообщил он.

Я ухмыльнулся.

— Уже? Так рано? Какие прилежные ученики… — подметил я, сгребая со стола пару пирожков.

Григорий промолчал, но по его лицу было ясно: он тоже видел этих «прилежных учеников» и уже пожалел их.

Выйдя на улицу, я наконец увидел троицу. Зубов, Голицын и Волконский выглядели так, будто их всю ночь пытали. Глаза красные, лица помятые, движения замедленные. Голицын, бедолага, и вовсе держался за голову, словно боялся, что та отвалится.

Я медленно откусил пирожок, раздумывая, стоит ли их пожалеть… и решил, что нет.

— Ну, молодцы, что пришли, — усмехнулся я. — Судя по вашему виду, утро у вас выдалось незабываемым.

Троица лишь обреченно вздохнула, видимо, морально готовясь к предстоящему «учению».

— Прекрасно выглядите, господа! Настоящие аристократы. Готовы к первому уроку?

Они издали сдавленные стоны, но спорить не решились.

— Сегодня вы будете ловить кур.

Впервые за утро они проявили хоть какую-то активность. Голицын перестал тереть виски. Волконский прищурился. Зубов даже дернулся, будто решил, что ослышался.

— То есть… кур?

— Да. Живых, пернатых. Бегающих быстрее вас.

— И… зачем? — спросил Голицын, явно опасаясь ответа.

Я снисходительно вздохнул:

— О, всё просто. Это тренировка на ловкость, скорость реакции, выносливость и координацию. Курица — хаотичное создание. Её трудно предсказать, как и удар противника. Вам нужно научиться двигаться быстро, думать быстрее и, главное, не бояться выглядеть идиотами.

Зубов хмыкнул.

— И что, просто ловить их?

— Нет, — я ухмыльнулся. — Пойманную птицу вы должны держать на вытянутых руках. До тех пор, пока не выдохнетесь или не выдохнется курица.

— Ты смеёшься? — Волконский выглядел так, будто передумал учиться.

— Разве я похож на человека, который шутит?

Судя по их лицам — нет.

— Ах да, чтобы вы не халтурили…

Я громко свистнул, отчего больные головы «учеников» взорвались незабываемыми ощущениями, а из дома вышел мой Утюг, зловеще сверкнув начищенной поверхностью.

— Вот вам Утюг. Он проследит, чтобы никто не халтурил.

Троицу передёрнуло. Ещё бы! Утюг любил своё дело. Он уже угрожающе завис в воздухе, подрагивая, словно собирался пустить в кого-то разряд магии.

— Приступайте.

Я оставил их наедине с курицами, которых немногим ранее доставили прямиком из Морозовки, и направился к завтраку. Пока я с наслаждением уплетал горячие пирожки, ко мне вновь подошёл дворецкий.

— Барон, неплохо бы оплатить долг господину Караваеву. Сроки подходят.

Я лишь кивнул, сдерживая ухмылку. О, у меня были деньги. Свеженькие, только что вынутые из бара. Этого было более чем достаточно, чтобы покрыть «платёж».

Закончив трапезу, я встал из-за стола и направился на выход.

Выйдя во двор, я лениво окинул взглядом «учеников». Те носились за курами, спотыкаясь, падая и матерясь вполголоса. Картина маслом: «Дворяне познают жизнь крестьянства». Я даже улыбнулся.

Но радость моя была недолгой. Подойдя к навесу с мотоциклами, я увидел… руины. Вчерашний мотоцикл был разбит. Нет, не просто разбит — его можно было сдавать на металлолом без подготовки.