Книга Крафтер I, страница 114 – Александр Сорокин, Иван Ладыгин

Ручка замолчала. И её молчание звенело громче любых ругательств.

Открыв дверь, я прошел в мастерскую, отцепил от пояса ножны с мечом и положил их на стол. Я потянул клинок наружу, провёл пальцем по лезвию. Металл загудел, а по клинку поползли трещины света.

— Огонь, — прошептал я, выжигая руну. Лезвие вспыхнуло алым.

— Лёд. — Вторая руна. Иней заплелся узором вокруг огня.

— И… молния для пикантности. — Третья руна взорвалась синим.

Я прислонил клинок к вечному камню, вмурованному в стену. Кристалл зарядил мое временное оружие.

Меч завибрировал, словно жаждал крови. Я махнул им — пламя, ледяные осколки и электрические разряды сплелись в смертельный танец, выстрелив яркой вспышкой. Стена напротив покрылась гарью, инеем и трещинами.

— Идеально. Теперь ты — швейцарский нож для убийств. Дальнобойный!

Но мне этого было мало. Я снял с пальца свой родовой перстень и внимательно осмотрел его со всех сторон. Странная вещь… Символ рода артефакторов, а практической пользы никакой! Пришлось исправлять это.

Я вплетал в ободок кольца руны защиты. Каждый символ шипел, как змея, но поддавался. Спустя минут тридцать я закончил с гравировкой и также прислонил предмет к кристаллу.

— Проверим? — обратился к Плюму, сидящему у меня на плече.

Он плотоядно оскалился и преобразился в небольшого дракона. Открыв пасть, он выпустил в меня столб пламени.

Перед моим лицом мгновенно вспыхнула радужная пленка щита, поглотив всю смертоносную энергию. Стена за мной покрылась черной копотью, а вот я оказался цел и невредим. Да и заряда в кольце еще хватило бы на несколько подобных атак. Правда, мои сапоги — не уцелели.

— Надо бы добавить защиту для обуви, — вздохнул я, сдувая пепел с носка. За спиной послышался тяжелый вздох, будто великан пустил скупую слезу. Я обернулся и увидел своего первого голема в этом мире.

Утюг сидел в углу, опустив раскалённый нос к полу. Пар выходил из него прерывистыми клубами, словно он вздыхал. Его корпус, некогда блестящий, покрылся слоем пыли и паутиной. Даже рунические узоры на боках потускнели от безделья.

— Эй, железный меланхолик, — позвал я, пиная ржавую гладильную доску, что спустили сюда, как старый хлам. — Хочешь компанию?

Утюг медленно поднял «голову», его раскалённая поверхность тускло мигнула:

— Не надо надо мной издеваться. Я и так… никчёмный.

— Никчёмный? — фыркнул я, волоча доску к центру подвала. — Ты просто не нашёл своего призвания. Вот, например, гладить драконов — прекрасное дело! Мне бы пригодился такой воин.

Доску пришлось ставить на кирпичи — одна её ножка давно отвалилась. Я сгрёб в кучу колёса от тачки, обломки цепей и пару шестерёнок, которые валялись тут с прошлого века. Руна оживления, выцарапанная гвоздём на ржавой поверхности, светилась ядовито-зелёным.

— Сейчас, дружок, — сказал я Утюгу, — познакомишься с леди.

Удар кувалдой — и колёса прикрутились к доске. Ещё пара движений — цепи обвили её, как украшения. Шестерёнки впились в бок, создавая подобие лап. Руна вспыхнула, и доска дёрнулась, заскрипев на всю катушку. Даже Плюм проникся и щедро поделился своей энергией.

— Представляю: Гладильная Дося, — объявил я. — Может таскать грузы, бить врагов и… эээ… гладить. В теории.

Утюг зашипел, подходя ближе. Его пар вдруг стал теплее, почти нежным.