Книга Кодекс Магических Зверей 6, страница 25 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Эйден.

— Да?

— Ты там… береги себя, — тихо бросил он. — И помни, что ты целитель, а не герой.

— Запомню.

Он постучал костяшками по дверному косяку и ушёл.

Утро встретило меня прохладой и мокрым носом, ткнувшимся в щёку.

— Доброе утро, ушастый.

Люмин прислал по нити требовательную картинку: пустая миска и заботливый хозяин, бегущий её наполнять.

— Ну ты наглец, — сонно буркнул я, потягиваясь.

Умылся холодной водой, натянул чистую рубаху и покормил зверей. Смастерив себе пару бутербродов из хлеба и сала, на ходу съел один, а второй завернул в тряпицу и спрятал в ранец на всякий случай. Туда же отправилась и наполненная водой фляга.

Опустившись на корточки перед мохнатыми, провёл ладонями по их холкам.

— Слушайте сюда, — тихо сказал я. — Меня не будет до вечера, так что ведите себя хорошо. Брумиша не дразнить, дядю не будить, Элиана не обижать.

Люмин прижал уши и прислал длинную обиженную серию образов: ушастый, морковка, разлука и трагедия мирового масштаба.

— Балбес, — я почесал его за ухом. — Как вернусь, будет тебе морковка.

Картинка тут же сменилась: я возвращаюсь домой, а в руках у меня оранжевый сочный корнеплод размером с зайцелопа.

— Договорились.

Крох молча подставил лоб под мою ладонь и прислал тёплое послание: очаг, кровать и я. «Будь спокоен, мы тут справимся.»

— Оставляю тебя за главного, боец.

Я выпрямился, накинул на плечо подготовленный ранец, ещё раз окинул взглядом коридор и отодвинул засов.

Улица встретила меня утренней прохладой и ароматом свежеиспеченной выпечки. Где-то вдалеке зарычал зверь, на крыше заболтала пара птиц.

Я поправил лямку ранца и зашагал в сторону Арены Когтя, но уже не в качестве зрителя или сопровождающего зверей на тренировки к Хольцу, а…

Как целитель.

Чем дальше я отходил от лавки, тем больше становилось народа вокруг. На первом же перекрёстке и вовсе потекла людская река, увлекая всех в одном направлении — к Арене Когтя.

Поправив лямку ранца, я влился в поток. Почти все лавки на пути оказались закрыты, работали лишь таверны да прилавки с едой. На крыльце одной пекарни выставили деревянный лоток с выпечкой. Двое мальчишек-разносчиков с корзинами то и дело хватали из него горячие пирожки и ныряли в толпу, срывая голоса в попытках перекричать гул.

— Свежие пирожки! С мясом, капустой, рыбой! По две медных!

— Давай с мясом! — крикнул какой-то мужчина.

— А мне три с капустой, только погорячее! — заорал следом другой голос из толпы.

На углу возле плетельщика верёвок собралась кучка любопытных. Двое мужчин в серых куртках о чём-то громко спорили с третьим, одетым в потёртый плащ. На его плече восседала птица, похожая на крупного скворца, и невозмутимо чистила перья.

— Я тебе говорю, в этом году выиграет представитель из «Глубинной стали»!

— Чушь, — отмахивался мужчина в плаще. — Первая Академия на отборе в столице всех порвала, ей нет равных уже три года.

— А как же Академия Мастеров Зверей? — вмешался очередной зевака, протиснувшийся поближе. — Помните Миру с медоедом? Её зверя ничем не возьмёшь!

— Брехня!

— Ставлю серебряную, что девчонка в призовую тройку войдёт, — раззадорился подошедший.

— По рукам! — отозвался мужчина с птицей.

Я обошёл спорщиков и двинулся дальше. На следующем перекрёстке началась настоящая давка: людской поток уплотнился, а к запаху пота добавился едкий дым.