Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 52 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Леннокс уселся позади них, выставив перед собой клинок. Камнегрыз тут же припал к его сапогу.

— Целитель, — окликнул меня парень. — Не сдохни там.

— Договорились, — отозвался я.

Я кивнул Кроху, и они с Люмином нырнули в проём.

Лаз имел наклон, и Хольц позади меня тихо ругался сквозь зубы, то и дело спотыкаясь. Здесь заметно холоднее, чем в остальной части пещеры, а где-то впереди размеренно капала вода.

Минут через десять Люмин напрягся, его нос задрожал, и зверёк увереннее потянул нас за собой. Когда прошло еще примерно треть часа, Хольц тяжело выдохнул:

— Целитель, мы условились на тридцать минут.

— Хольц, ещё чуть-чуть, — попросил я, кивнув на ушастого. — Он не сомневается ни секунды.

Тренер сжал губы, но промолчал, соглашаясь.

Ещё через пять минут Люмин неожиданно замер у глухой каменной стены посреди прохода и принялся тыкаться в неё носом.

— Это что ещё за фокусы? — пробормотал я, опускаясь рядом на колено.

Зайцелоп не реагировал. Он обнюхивал стену, переходя от одного камня к другому и тыкаясь в стыки, то и дело фыркал, отходил, но неизменно возвращался.

— Хватит баловаться, мелкий, — я подхватил его на руки.

Люмин возмущённо завозился и через нить швырнул мне настолько яркий образ, что я чуть не выронил его. Дядя здесь, совсем рядом.

Я застыл.

— Хольц…

В этот момент донесся тихий, едва различимый стук, будто кто-то очень слабо бил по камню с той стороны. Пауза, и снова удар.

Хольц мгновенно приблизился.

— Тихо, — прошептал он и приложил ухо к стене.

Я прижался рядом. Несколько секунд слышал только собственное сердце, но затем вновь раздался стук, шорох, и ещё один настолько слабый звук, что едва его уловил.

Человеческий кашель.

— Хольц, — у меня сорвался голос. — Это же…

— Помоги разобрать, — оборвал тренер.

Мы принялись быстро отбрасывать камни, и вскоре в кладке появилась небольшая щель. Я приник к ней, чувствуя бешеное сердцебиение.

— Дядя? — хрипло позвал я.

Прошла секунда, вторая, а затем донесся тихий, скрипучий, едва живой голос:

— Ну вот… теперь ещё и видения…

— Хольц, разбираем! — почти крикнул я.

Мы работали как сумасшедшие. Камни валились под ноги. Я ободрал ладони до крови, и, вроде бы, пару раз приложился лбом о кладку, но не придавал значения боли.

Когда щель стала шире, из темноты медленно, дрожа, вылезла тонкая грязная рука с обломанными ногтями и засохшей коркой на костяшках.

— Дядя, — прошептал я, хватая её. — Это я — Эйден.

Из темноты послышался слабый смех.

— Эйден… В видениях… он всегда… такой взрослый…

— Я и есть взрослый, идиот ты упрямый, — выдавил я. — Хольц, помоги.

Мы вдвоём расширили проход, подхватили дядю за вытянутую руку и аккуратно вытащили наружу. Он выглядел как живой скелет: кости, обтянутые серой кожей, ввалившиеся глаза, заросшее лицо и спутанные волосы. Куртка висела на нем мешком, а левая нога обмотана грязной тряпкой, но взгляд… упрямый цепкий, с затаённой искрой смеха.

— Целитель, отойди, — бросил Хольц.

Он скинул ранец и долго копался, пока наконец не вытащил сверток. Тренер развернул тряпицу, взял мясо поглотителя и отрезал ножом крошечный кусок.

— Открой рот, — сказал он Ларку.

Дядя послушно разомкнул губы, и Хольц положил мясо ему на язык. Через несколько секунд Ларк принялся медленно, с трудом жевать.