Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 4 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Варрен, глядя на место, где только что скрылся зверь, с тоской произнес:

— Я хочу напомнить, что мы ещё ничего не ели.

— Варрен.

— Молчу.

Мы прошли по краю долины, не углубляясь в чащу, Брумиш вёл нас одному ему понятным путём.

Вскоре я обратил внимание, что земля плавно уходила вниз, увлекая нас по пологому склону. Через сотню шагов заметил, что мы спускались в широкий распадок, и чем ниже мы двигались, тем прохладнее становился воздух.

А затем я увидел отблески — один, второй, третий, будто кто-то рассыпал по склону зеркальные осколки и забыл их подобрать. Я моргнул, прибавил шаг и поравнялся с Брумишем.

Стоило нам миновать последние деревья, как перед нами открылся новый биом — это широкая котловина с пологими склонами и плоским дном, заполненная… даже не знаю, чем.

Из земли росли гранёные, как бутылочное стекло, только без зелени и мути, стволы разной толщины. Одни стояли прямо, другие чуть клонились к земле, третьи переплетались, образуя странные арки. На вершинах расходились тонкие хрустальные ветви, и каждая заканчивалась гроздью из кристаллических листьев-пластинок.

Свет, попадая на них, преломлялся, каждый ствол ловил луч и дробил его, разбрасывая в разные стороны, а ветви подхватывали это сияние дальше, из-за чего в воздухе парила радуга.

Я остановился.

— Стеклянная котловина, — вполголоса произнес Хольц, поравнявшись со мной.

— Это что… деревья?

— Никто не знает. Растут как деревья, но трескаются, как стекло.

Варрен присвистнул. Даже Дрог вынул трубку изо рта и перекатил загубник в пальцах, разглядывая это чудо.

— Красиво, — выдавил Леннокс. — Несколько лет уже спускаюсь в Лес, и каждый раз кажется, что меня ничем не удивить.

— Лес это умеет, — грустно хмыкнул Хольц. — И в этом его главная проблема.

Кельн молча отстегнул от пояса небольшой кожаный мешочек, вынул из него горсть мелкого серого песка и подошёл ближе к границе биома. Присел, аккуратно посыпал землю перед собой и прищурился, разглядывая песчинки.

— Что он делает? — шёпотом спросил Леннокс.

— Понятия не имею, — так же тихо отозвался я.

Спустя несколько секунд Кельн поднялся, отряхнул ладони и взглянул на Торвальда.

— Можно идти, только тихо.

— Что значит тихо? — нахмурился Варрен.

— Не ори и не ругайся в полный голос, — сухо сказал Хольц.

— Иначе что?

Вместо ответа тренер сделал несколько шагов вперёд и легонько постучал по ближайшему стволу кончиком посоха. От прикосновения по нему пробежала едва заметная волна, и из глубины котловины донёсся отклик, будто где-то очень далеко уронили серебряную монету на каменный пол. Тонкое, чистое «дзинь» подхватили другие деревья, тише, еще тише, пока звон не ушел в глубь.

— А теперь представь, что будет, если это услышит зубастый зверь, — сказал Хольц, дождавшись, пока эхо стихнет.

— Понял, — Варрен сглотнул.

Брумиш, с интересом разглядывая стеклянные стволы, ткнулся носом в ближайший, от чего дерево чуть дрогнуло и отозвалось тихим звоном. Зверь дёрнулся, отступил на шаг и уставился на ствол с искренним недоумением: «Ты разве должен так себя вести?». Я едва не рассмеялся. Бронебрус обиделся на дерево, это стоит запомнить.

— Пойдем, — сказал Торвальд. — Целитель, раз ты у нас командуешь, веди свой бронебрус-конвой.

В его голосе прозвучала ирония, но я, не обратив на неё внимания, кивнул и направился вперёд.