Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 13 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Кельн тоже глянул в нашу сторону. Леннокс, делая вид, что занят сапогом, навострил уши.

— Я его не покупаю, — спокойно произнес я. — А сам делаю.

В лощине стало чуть тише.

— Сам? — переспросил Варрен. — Взял чужой рецепт и бодягу гонишь?

— Нет, и рецепт мой, и изготавливаю сам.

Кельн прищурился, пытаясь понять, не лгу ли я.

— И чё, нормально жрут? Не дрищут потом? — спросил он.

— Едят с удовольствием, — ответил я.

— Звери любую вредную дрянь с удовольствием жрут, тут главное, чтобы прок был, а не просто пузо набить, — буркнул Варрен.

— Не забывай, что я целитель, — парировал я. — И знаю, что хорошо для них, а что нет.

Варрен, не зная, что ответить, уткнулся в арбалет, и буркнул:

— Ладно, лекарь. Может, тут ты и прав.

Леннокс дождался, когда между нами перестали летать искры, и спокойно спросил:

— Эйден, а дашь после похода попробовать камнегрызу?

— Почему нет? — я пожал плечами.

Парень довольно улыбнулся.

— И сколько стоит твой корм? — задумчиво спросил Кельн.

— Десять медных обычный, пятнадцать улучшенный.

— И в чём разница?

— В пользе для зверя, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

— Тогда дай и мне.

Я поднял бровь.

— Серьёзно?

— Серьёзней не бывает, — он кивнул на Силка.

— Хорошо.

Дрог неожиданно вытащил трубку изо рта и буркнул:

— Тоже возьму.

Все обернулись к нему, а я едва не поперхнулся куском мяса. Хольц, сидевший у скалы, медленно поднял голову и взглянул на меня.

Торвальд дожевал свой кусок, утёр губы тыльной стороной ладони и поднялся.

— Все пожрали? Тогда вставайте, до перехода ещё топать и топать.

Я забрал у Люмина тряпицу, которую он вылизывал так усердно, будто там ещё хоть что-то осталось, отряхнул ладони и встал.

— Пойдём, — тихо позвал я Брумиша.

Бронебрус выдохнул и поднялся.

День прошёл странно спокойно. После сумеречного биома и боя с тенежорами мне всё казалось, что вот-вот на нас вновь кто-то выскочит, но Лес будто решил на время оставить нас в покое.

Когда мы пересекали узкую полосу высокой травы, Кельн то и дело чертыхался, потому что она прорезала кожу на руках. Затем мы поднялись на пологий каменный гребень и спустились в долину, где между деревьями журчал ручей с чистой водой.

Хольц предупредил, чтобы мы из него не пили, ведь она «слишком прозрачная». Я ему поверил, потому он явно знал, о чём говорил.

Брумиш за все время пути только один раз остановился у высокого пня и долго неподвижно стоял, будто прислушиваясь.

— Пойдем, — тихо произнес я.

Зверь моргнул и тронулся с места. К обеду мы перекусили на ходу холодным мясом. Варрен тут же пожаловался, что не помешало бы горячего супа, на что Кельн пообещал сварить ему «похлёбку из собственных сапог, если не перестанет ныть». Леннокс рассмеялся.

После полудня биомы быстрее сменяли друг друга. Светлый берёзовый лес плавно перетек в Каменистое плато, затем вновь хвоя, но в этот раз низкорослая и кривая, будто прижатая к земле невидимым прессом или ветром, которого здесь не бывало уже очень давно.

На плато мы наткнулись на скелет крупного зверя. Кости были чистыми, выбеленными временем, а в одном из рёбер торчал обломок копья.

— Кто-то его завалил, — заметил Кельн. — И не вернулся за добычей.

— Скорее не дошёл, — добавил Хольц, внимательно оглядывая окрестности.

К вечеру Брумиш зашагал увереннее, как будто наконец почуял цель, и через полчаса между деревьями показался провал. Подойдя ближе, мы остановились. Впереди зияла пустота, земля обрывалась отвесно вниз, открывая вид на пропасть.