Книга Кодекс Магических Зверей 4, страница 81 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Крох лежал у двери, ведущей в коридор. Его уши стояли торчком, а голова была приподнята, но тело оставалось расслабленным. Он смотрел в сторону входной двери совершенно спокойно, без малейшего признака тревоги. Люмин и вовсе не проснулся, лишь дёрнул длинным ухом, когда я зашевелился.

Тихо встал, натянул штаны и подошёл к двери.

— Кто там на ночь глядя? — спросил я вполголоса.

— Ответ на ваш запрос, — ответил тихий голос снаружи.

Я посмотрел на Кроха и потянулся к нити, что связывала нас, пытаясь узнать, есть ли снаружи опасность, но ничего не почувствовал. Крох всё ещё не научился передавать образы.

Доверившись внешнему спокойствию Кроха, я отодвинул засов и приоткрыл дверь.

На пороге стоял невзрачный человек среднего роста. Нижняя часть лица закрыта тёмной тканью, и единственное, что удалось разглядеть в ночном полумраке — его глаза, которые смотрели с безразличием. Он молча протянул сложенную вчетверо записку, дождался, пока я возьму её, развернулся и исчез в темноте. Шаги стихли через три секунды, будто человек растворился в воздухе.

Я закрыл дверь, задвинул засов, подошёл к столу и зажёг лампу. Развернув записку, увидел лишь одну строчку, написанную ровным, мелким почерком:

«Завтра. „Медный котёл“. Вечер».

Я перечитал записку, потом сложил и убрал в карман. Ответ пришёл довольно быстро. Даже чересчур! Видимо, кто-то искал работу именно сегодня, или…

Крох поднял голову и посмотрел на меня.

— Давай спать, — сказал я ему.

Зверь фыркнул, уронил голову на лапы и закрыл глаза. Я лёг, натянул одеяло и уставился в тёмный потолок.

Завтра будет новый день. Я понятия не имею, что он мне готовит, но точно знаю: каждый час промедления может стоить Ларку жизни. А значит, выбора у меня нет. Его не стало ещё в тот миг, когда на моём пороге появился израненный Брумиш.

Я закрыл глаза.

Брумиш встретил меня осмысленным взглядом. Я присел рядом, приложил ладонь к его боку и прислушался: дыхание ровное, глубокое, без хрипов. Пальцы аккуратно сняли сухую повязку, обнажив рану, плотная корочка покрыла повреждённое место. Хорошо, вечером наложу белую глину, чтобы восстановить каменные пластины.

— Ну-ка, покажи лапу…

Сняв фиксирующую повязку, увидел, что отёк почти полностью спал. Отлично, она больше не нужна.

Внезапно бронебрус упёрся передними лапами в подстилку. Мышцы под каменными пластинами напряглись, и он попытался приподняться. Задние лапы не выдержали и подломились, отчего зверь тяжело осел обратно.

— Не торопись, — сказал я, поглаживая его по морде. — Вечером попробуем вместе.

Он коротко фыркнул и отвернул морду.

Поднявшись, я сходил в погреб, взял шарик обогащённого корма, размял его в воде до однородной кашицы и поставил миску перед зверем. Брумиш принюхался и жадно накинулся на еду. Аппетит вернулся — это хороший знак. Когда зверь доел, я проверил капиллярное наполнение, надавив на десну. Две секунды — почти норма. Если так пойдёт и дальше, уже через пару дней Брумиш восстановится. И тогда… как только удастся раздобыть деньги, мы сможем отправиться на поиски Ларка.

Я выпрямился и с наслаждением потянулся, разминая затёкшую спину. Затем неторопливо вышел во двор и полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. Над крышами домов сияло солнце, заливая двор золотистым светом. Люмин скакал между грядок, проверяя свои владения, а Крох лежал у порога лавки, неся дежурство, и лишь изредка лениво приоткрывал один глаз.