Книга Кодекс Магических Зверей 4, страница 58 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Он не ел с тех пор, как отряд Ларка оказался в каменном плену. Пил то из лужи на уступе расщелины, то из ручья на Втором слое. Организм постепенно истощался, подъедая собственные запасы.

Хвойный массив оборвался внезапно. Один шаг, и лапы зверя заскользили по льду. Новый биом встретил его заиндевевшими стволами, снегом, и воздухом, от которого защипало в ноздрях.

Брумиш замер. Гладкий лед под лапами покрывал тонкий иней, в котором когти не находили опоры. Он сделал шаг и тут же поскользнулся, едва удержав равновесие. Рана на левом боку, затянувшаяся тонкой коркой во время пребывания в хвойном массиве, заныла от холода.

Он медленно пробирался вперед, рассчитывая каждый шаг. Вокруг возвышались стволы деревьев, закованные в ледяные панцири, с сосульками длиной с его тело.

Дважды он слышал, как где-то рядом трещал лед, и каждый раз замирал, прижимая уши, потом шёл дальше.

Ледяные заросли сменились гниющим биомом.

Брумиш почувствовал затхлый запах, забивающий ноздри и горло. Вокруг стояли серые полуразвалившиеся деревья, их отслаивающаяся кора обнажала влажную рыхлую древесину. Почва под лапами стала мягкой кашей, и проминалась при каждом шаге. В воздухе парили мелкие желтоватые споры, заметные в тусклом свете, сочившимся откуда-то сверху.

Споры оседали на раны Брумиша, вызывая жжение. Лапы горели, будто он ступал по раскалённым углям. Больная задняя нога распухла, сустав стал горячим и тугим, и зверь начал припадать на неё всё сильнее.

Вскоре он остановился у основания мёртвого дерева и привалился к нему боком. Из его пасти тянулась ниточка вязкой слюны, а дыхание было частым и поверхностным, как у загнанного зверя, кем он, по сути, сейчас и являлся.

Если бы кто-то увидел в этот момент тёмно-серую тушу с ободранными боками, привалившуюся к гнилому стволу, то принял бы его за мёртвого.

Но глаза зверя были полуоткрыты, и в них, за мутной пеленой боли и истощения, горело что-то, чему нет названия на человеческом языке — привязанность, долг, необходимость вернуться туда, где ждёт тот, кто кормит, чешет за ухом и… Любит.

Хозяин.

Брумиш с трудом оттолкнулся от ствола и побрел дальше.

Через несколько дней пути, в каменном лесу, где стволы деревьев напоминали базальтовые колонны, а листья походили на кристаллические пластины, издающие тонкий скрежет при каждом движении воздуха, его загнали в угол три приземистых тела, покрытых короткой серой шерстью, с мощными челюстями и маленькими глазами, полными расчётливого голода. Они окружили Брумиша, перекрыв отступление.

Бронебрус повернулся к одному из них, и утробный, вибрирующий рык вырвался из его горла, заставляя дрожать камни под лапами. Предупреждение на языке, который понимал каждый зверь: я ещё могу убить, вопрос лишь в том, успеют ли двое других добить меня после.

Тройка замерла. Ближайший противник оскалился, обнажив кривые жёлтые клыки, а два других переступили с лапы на лапу.

Прошла секунда. Две. Пять.

Вдруг ближайший зверь сделал пол шага назад, потом ещё один, затем развернулся и ушёл за каменную колонну. Двое других бесшумно последовали за ним.

Бронебрус побрел дальше. Лапы тряслись так, что когти скребли по камню с тонким скрежетом.

Глубокой ночью зверь покинул негостеприимный биом. Оказавшись на небольшой поляне, шагов двадцать шириной, окруженной стеной деревьев, Брумиш рухнул на жесткую траву, под которой чувствовалась каменистая почва.