Книга Кодекс Магических Зверей 2, страница 83 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Старик что-то бормотал себе под нос, переставлял фолианты, сдувал пыль с каких-то древних папок. Люмин, устав сидеть на одном месте, прилёг у моих ног. Крох, оставшись у лавки, следил за профессором с подозрением.

Наконец, старик издал удовлетворённое «Ага!» и вытащил с самой верхней полки огромную книгу в потрёпанном кожаном переплёте. Она была такой тяжёлой, что он едва не уронил её, когда тащил к столу. С гулким стуком фолиант приземлился на столешницу, подняв облачко пыли.

Профессор подвинул очки на самый кончик носа и принялся листать пожелтевшие страницы, водя пальцем по строчкам.

— Так-так-так… — бормотал он. — Где же это… Пункт тринадцатый, параграф седьмой… Нет, не то. Раздел четвёртый, особые положения… Ага!

Он ткнул пальцем в страницу и несколько раз перечитал написанное, шевеля губами, потом поднял на меня глаза.

— Молодой человек, — произнёс он медленно. — Есть один пункт. Очень старый, им не пользовались… — он задумался. — Лет пятьдесят, а то и больше. Возможно, никто и не помнит, что он существует.

— Что за пункт? — спросил я, почувствовав, как сердце забилось быстрее.

Старик поднял вверх указательный палец.

— Этот пункт… Нет, прежде чем давать ложную надежду, мне нужно посоветоваться с прикреплённым к Академии представителем Ассоциации, который курирует выдачу разрешений. Посидите пока в коридоре, я скоро вернусь.

Он поднялся, одёрнул свой потёртый сюртук и, прихватив книгу, направился к двери. Мы вышли в коридор, и он обернулся:

— Никуда не уходите.

Профессор направился к двустворчатой двери напротив его кабинета, открыл одну из створок и вошёл внутрь. Проводив его взглядом, я заметил, что за дверью был широкий коридор, который разительно отличался от того, в котором я находился.

Зайдя внутрь, Люмин с интересом принялся исследовать новое пространство. Крох уселся у стены и замер, оценивая обстановку.

Вдоль стены слева высокие сводчатые потолки поддерживали массивные колонны из тёмного полированного камня. Между ними, на равном расстоянии друг от друга, висели портреты.

Вдоль стены справа располагались массивные окна с витражными стеклами.

Я подошёл к ближайшему портрету. На меня смотрел пожилой мужчина с седой бородой и пронзительными голубыми глазами. Он одет в мантию, расшитую золотыми нитями, а в руках держал посох, увенчанный крупным голубым кристаллом. Внизу на медной табличке значилось: «Магистр Аргус Твердокаменный, основатель кафедры целительства, 876–945 гг. эры Освоения».

Рядом висел портрет строгой женщины с идеально уложенными черными волосами. На её плече сидел небольшой зверёк, похожий на ласку. «Магистр Элинор Светлая, первый декан факультета зверей класса „С“, 901–978 гг. эры Освоения».

Я медленно двинулся вдоль портретной галереи, вчитываясь в имена и даты, и передо мной оживала история Академии. Люди, посвятившие жизнь изучению магических зверей, лечившие их, обучавшие новые поколения Мастеров. Некоторые лица казались суровыми, почти жестокими, другие добрыми, с мягкими улыбками и лучистыми глазами, но всех их объединяло одно — в каждом взгляде читалась любовь к зверям.

Я остановился перед портретом молодого мужчины с копной кудрявых волос и весёлыми карими глазами. На его плече сидела небольшая птица с ярко-оранжевым оперением. «Магистр Родерик Весёлый, первый заведующий лабораторией экспериментальной фармакологии, 1023–1089 гг. эры Освоения. Погиб при испытании нового зелья на себе, спасая своего питомца от неизвестной болезни».