Книга Кодекс Магических Зверей 2, страница 8 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Лианы набросились, как голодные змеи — толстые, упругие жгуты обвили лодыжки, колени, талию, грудь. На одно ужасное мгновение я почувствовал себя мухой, попавшей в паутину. Люмин заверещал, Крох в ранце зашелся в глухом, вибрирующем рыке, а затем меня дернуло вверх.

Мир кувыркнулся, желудок провалился куда-то в район пяток. Лианы понесли меня с чудовищной скоростью. Стены, покрытые светящимися грибами, проносились мимо размытыми пятнами, ветер свистел в ушах, вышибая слезы, выбивая дыхание из легких.

Я зажмурился, вцепившись руками в Люмина, который орал истерическим визгом

Сколько это продолжалось? Минуту? Пять? Я потерял счет времени, а потом случилось это — сначала почувствовал неритмичную вибрацию. Лианы, двигавшиеся как единый механизм, вдруг дернулись, словно в конвульсиях. Я открыл глаза и похолодел.

Одна из толстых жил, обвивавших ногу, пошла трещинами. Темная, маслянистая жидкость выступила на поверхности, и с противным чавкающим звуком лиана лопнула, брызнув на штаны едкой слизью. Ткань мгновенно начала дымиться и тлеть.

Я закричал, нога потеряла опору, и тело дернулось вниз. Лианы, державшие меня выше, натянулись до предела, врезаясь в ребра. Боль была адской. Люмин повис на мне, отчаянно цепляясь когтями за рубаху. Я изо всех сил напряг руки, чтобы зайцелопу не было больно. Крох в ранце взвыл воем ужаса.

— Не дергайся! — заорал сам себе, вспомнив инструкции Торвальда. — Не дергайся, мать твою, не дергайся!

Я замер, прекратив сопротивление, и расслабился. Лианы медленно резали кожу сквозь одежду. Молился, чтобы всё поскорее закончилось, и мы остались живы, и, видимо, Лес услышал мою мольбу. Или просто решил, что я не заслуживаю такой быстрой смерти

Из стены начали прорастать новые отростки — тонкие, бледные, почти прозрачные. Они тянулись ко мне, касались, ощупывали, словно пытаясь понять, жив ли я еще, а затем с невероятной силой впились в тело, подхватили, поддержали, и рванули вверх.

Я не помнил, как оказался наверху — в памяти остались лишь обрывки: удар о твердую поверхность, боль в боку, чей-то голос, зовущий по имени, и тошнота, подступившая к горлу.

Меня вывернуло наизнанку прямо у ног Торвальда. Из горла вырывались хрипы и кашель. Люмин жалобно скулил и тыкался влажным носом в щеку. Я снял ранец и проверил Кроха — благо, с ним всё в порядке.

— Живой, — констатировал рыжебородый, казалось, с уважением. Он окинул взглядом мою дымящуюся штанину, разодранную куртку, окровавленные руки. — Вставай, тебе здесь не гостиница — Лес ждать не будет.

Я поднялся на ватных ногах, перед глазами все плыло. Леннокс смотрел на меня с искренним сочувствием.

— Держись, лекарь, — тихо сказал он.

Я лишь кивнул, не в силах говорить. Смерть прошла в миллиметре — чувствовал это каждой клеткой и понял одну простую вещь: больше никогда, ни за какие деньги, я не полезу в эти проклятые Вены. Никогда.

Отряд двинулся в обратный путь, и если путь к переходу на Второй слой был безумным марш-броском, полным крови и азарта, то дорога назад превратилась в изматывающее, тягучее испытание на прочность.

В ближайшем биоме отряд соорудил носилки для камнегрыза, и Торвальд, Дрог и Леннокс несли их, сменяя друг друга. Зверь периодически приходил в себя, тихо скуля от боли, и Леннокс тут же смачивал морду водой из фляги и шептал что-то ласковое. Я видел, как дрожали его руки — парень сильно привязан к своему питомцу.