Книга Кодекс Магических Зверей 2, страница 27 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Доброе утро, Борк, — я шагнул навстречу. — Как он?

— Как он⁈ — трактирщик всплеснул руками. — Ты посмотри на него! Бегает! Ест за троих! Вчера немного погонял соседского кота, представляешь? Которого всю жизнь боялся! А сегодня…

Он осекся, сглотнул, и его глаза вдруг стали влажными. Грайм тем временем подошёл ко мне вплотную. Я опустился на корточки, зверь ткнулся влажным носом мне в ладонь, и я провёл рукой по его бронированной спине.

— Молодец, — тихо сказал зверю. — Рад тебя видеть.

Грайм довольно фыркнул и лизнул мою руку.

— Эйден, — голос Борка дрогнул. — Я… спасибо тебе. Если бы не ты…

— Хватит, — поднялся, почувствовав, как к горлу подступило что-то тёплое и неловкое. — Я же лекарь, это моя работа.

— Работа, — хмыкнул трактирщик, вытирая глаза рукавом. — Другие лекари тоже работали, да только не хрена не смогли, а ты…

Он махнул рукой, не собираясь раскисать при посторонних, хотя кроме нас, спящего пьяницы и Мальвины в таверне никого не было.

— Ты по делу или как?

— Еда нужна, — кивнул я. — На меня и на троих зверей, одному из которых пока только жидкий бульон можно.

Борк понимающе кивнул и, не задавая лишних вопросов, скрылся на кухне. Я остался стоять посреди зала и присел на корточки, поглаживая Грайма, который улёгся у моих ног, довольно жмурясь и подставляя морду под руку.

Рыжеволосая официантка, проходя мимо, стрельнула в меня любопытным взглядом, но ничего не сказала, только усмехнулась чему-то и продолжила тереть столы.

Борк появился из проёма кухни минут через пять. В руках он нёс внушительный мешочек из грубой мешковины, от которого исходил такой умопомрачительный аромат, что у меня свело скулы.

— Держи, — он подошел и протянул мне мешок. — Тут мясо, хлеб, овощи, похлёбка и отдельно в глиняной кружке бульон.

Я встал, взял мешочек и поразился его весу — он килограмма три, не меньше. Достав из кармана серебряную марку, протянул трактирщику.

Борк взял монету, повертел в пальцах, хмыкнул и полез в карман фартука. Отсчитав сорок восемь медяков, он выложил их на стол передо мной и решительно сгреб серебро себе.

— Держи сдачу, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — И запомни, целитель, с сегодняшнего дня у тебя в «Свистящем кабане» постоянная скидка в пятьдесят процентов. Для того, кто моего зверя с того света вытащил, у меня всегда найдётся лишний кусок.

Я открыл рот, чтобы возразить, но Борк уже развернулся и зашагал обратно за стойку. На полпути он остановился, обернулся и добавил уже тише:

— Эйден… Ты это… прости меня за то, что раньше называл тебя «убийцей зверей»… Я думал, ты всего лишь пьянчуга, что лавку запустил, и зверей калечил, а ты… ты настоящий.

— Спасибо, Борк, — сказал я.

Он замолчал, подбирая слова, и я видел, как тяжело ему давалось это признание. Борк явно не был человеком, привыкшим извиняться.

— Ты на деле доказал, кто ты есть, — закончил он. — И впредь знай: если что понадобится — приходи, всегда помогу. Ты истинный сын своих родителей, Эйден, а люди до сих пор их с теплом вспоминают.

Я кивнул, не зная, что ответить. Слова комом застряли в горле. Просто сгрёб медяки со стола, спрятал их в карман, подхватил мешок с едой и направился к выходу.

У двери обернулся. Грайм стоял посреди зала и смотрел на меня, склонив голову набок. Я улыбнулся ему и вышел на улицу.