Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 96 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Первые секунды было тяжело дышать. Пар обжигал лёгкие, а горячий воздух обволакивал кожу. Сел на лавку, давая телу привыкнуть. Пот медленно выступал на коже, смывая весь тяжёлый налёт последних дней.

Затем взял веник, запарил его в кипятке и начал похлёстывать себя по спине, ногам, груди. Листья хлестали по коже, разгоняя кровь, оставляя приятное жжение. Каждый удар веника будто выбивал из меня остатки чужой жизни, чужих привычек, чужих грехов. Я становился собой — врачом. Человеком, который здесь, чтобы лечить.

После взял мыло и начал мыться. Оно было грубым, царапало кожу, но грязь смывало на совесть. Закончив, смешал воду из ведра и котла в кадке, и облился тёплой водой из ковша, ощущая невероятную лёгкость. Кожа дышала, мышцы расслабились, голова прояснилась. Я вышел в предбанник, завернулся в грубую ткань, похожую на полотенце и посидел, остывая, наслаждаясь прохладой на нагретом теле.

Затем приступил к стирке. В большом тазу смешал горячую и холодную воду, добавил щепоть мыла, растёр его, погрузил туда одежду, в которой ходил, и кучу ранее отложенного для стирки тряпья, и начал тереть, выбивать о стенки таза. Тёмная вода быстро стала грязной. Я несколько раз менял воду, постоянно грея новую в котлах, полоскал, пока ткань не перестала мылиться, а вода не стала почти прозрачной.

Выжав вещи, вернувшись в предбанник, натянул между стенами верёвку, которую случайно заметил во время отдыха, и развесил вещи. По всей видимости, прежние хозяева использовали её для тех же целей.

Стоя во дворе с мокрыми волосами, посмотрел на темнеющее небо, на первые звёзды, и почувствовал себя заново родившимся. Чистым физически и, как ни странно, морально. Грязь прошлого была смыта в буквальном смысле.

Я вернулся в лавку, переодевшись во всё еще мокрые штаны и рубаху, ведь в лавке не осталось ни одной чистой не постиранной вещи, и первым делом подошёл к Грайму. Его состояние не ухудшилось — дыхание по-прежнему было тяжёлым, но стабильным. Температура, судя по прикосновению к брюху, продолжала держаться. Он держался, боролся.

Только сел рядом с клеткой, как снаружи снова раздался стук — уже вежливый, негромкий, но настойчивый.

«Неужели Борк вернулся?» — мелькнула мысль. Я вздохнул, поднялся, открыл дверь и понял, что ошибся.

На пороге стоял Элиан! На его плече сидел Астик, а за спиной виднелись ещё три фигуры — двое парней и девушка, все примерно его возраста, одетые в одежду студентов Академии.

— Добрый вечер, мастер Эйден! — почтительно поздоровался Элиан, но в его глазах читалась лёгкая нервозность. — Извините, что так поздно… Мы… то есть, я пришёл с одногруппниками. У них… есть небольшие вопросы по их питомцам. Если вас не затруднит…

Я кивнул, отступая и пропуская их внутрь.

— Проходите, но, пожалуйста, тише. У меня здесь пациент после серьёзной операции и ему нужен полный покой.

Молодые люди, с любопытством оглядывая лавку, вошли. Их взгляды сразу же прилипли к большой клетке в углу, где лежал Грайм. Увидев огромного, перевязанного, тяжело дышащего зверя, они замерли. На лицах отразился шок и сочувствие.

Затем внимание с раненого пациента невольно сместилось на меня. Мокрые рубаха и штаны липли к телу, а с кончиков волос, кажется, до сих пор срывались редкие капли. Возникла неловкая пауза.