Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 62 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Атмосфера вокруг нас наэлектризовалась. Даже шумный гам на секунду будто поутих, почуяв напряжение. Несколько ближайших завсегдатаев обернулись, почёсывая затылки.

— Я просто хочу их накормить, — тихо сказал, понимая, что наткнулся на какую-то глубокую, личную трагедию.

Трактирщик помолчал ещё несколько секунд, будто борясь с собой, потом резко, почти яростно, выдохнул.

— Ладно, подожди тут и не отсвечивай. Поищу чего-нибудь.

Он бросил на меня последний, полный немого обвинения взгляд и, развернувшись, скрылся в проёме, ведущем на кухню, грузно хлопнув дверью.

Я остался ждать, прислонившись к стойке, под аккомпанемент постепенно возвращающегося гула, и стал наблюдать за жизнью таверны. Двое картёжников в углу яростно спорили, тыкая пальцами в потрёпанные карты. Группа добытчиков, уже изрядно набравшись, с энтузиазмом, перебивая друг друга, рассказывала какую-то невероятную историю о встрече с «сияющим слизняком» на втором слое. Служанка, ловко уворачиваясь от похлопывания по заднице, ставила перед ними новые кружки. У камина бард сдался под натиском и затянул похабную, но душевную песню о девке из портового квартала, которую подхватил весь зал. Здесь была грубая, простая, иногда жестокая жизнь, но она кипела, в отличие от замершей боли в глазах трактирщика.

Прошло несколько долгих минут. Дверь на кухню снова распахнулась, и трактирщик вышел, держа в руках объёмный свёрток из грубой ткани, туго перевязанный верёвкой.

— Держи, — бросил он свёрток на стойку. — С тебя три медные марки.

Я протянул ему серебряную. Он на мгновение задержал взгляд на монете, потом молча, с каким-то отрешенным видом, отсчитал сдачу — сорок семь медяков, звонко швырнув их мне в ладонь. Значит, курс один к пятидесяти. Я кивнул, сунув звякающую горсть в карман.

— Спасибо.

Он лишь отвернулся и начал протирать ту же кружку, которую, казалось, мыл уже десять минут, но когда я собрался уходить, взяв свёрток под мышку и сделав первый шаг к выходу, трактирщик резко поднял голову. Его рука с тряпкой замерла. Мужчина смотрел на меня, его губы слегка дрогнули, словно он силился выдавить из себя слово. В его взгляде на миг мелькнула мучительная надежда, которая тут же была задавлена горьким опытом, недоверием и, возможно, страхом услышать ответ.

Я замер, ожидая. Шум таверны отступил на второй план, но трактирщик только сглотнул, отвернулся к полкам с бутылками и с силой принялся драить уже сияющую кружку.

— Выметайся отсюда, — пробурчал он.

Кивнул и вышел на улицу, в уже полностью спустившиеся сумерки, со свёртком под мышкой и тяжёлым чувством, что помимо голодных зверей в этом городе есть ещё чья-то тихая, невысказанная боль, до которой мне тоже, возможно, придётся когда-нибудь дотронуться.

Вернувшись в лавку, зажёг лампу, положил покупку на стол и принялся за изучение. Развязав узел, увидел, что трактирщик оказался не так уж скуп.

Для меня он положил полбуханки тёмного хлеба, с толстой, хрустящей коркой, и добрый кусок копчёного мяса. Рядом лежал небольшой круг сыра с лёгкой плесенью по краям. И, что было настоящей удачей, пара варёных яиц в скорлупе бурого цвета.

Для кошки — несколько толстых ломтей варёного мяса без специй, для зайцелопа — охапку свежей, сочной зелени: пучки какой-то травы, похожей на шпинат, несколько молодых морковок с ботвой и даже пару яблок.