Книга Знахарь 7, страница 68 – Павел Шимуро

Я сидел за столом в мастерской, раскладывая склянки на три группы.

Кристалл на подоконнике горел вполсилы, выхватывая из полумрака угол стола, стопку глиняных черепков и спину мальчика, сидящего напротив. Горт работал молча. Его уголёк скрёб по обожжённой глине мелким, аккуратным почерком, и единственный звук в мастерской — это шорох стилуса да тихое позвякивание стекла, когда я переставлял склянки.

— Протокол экстренного кормления, — сказал я, не поднимая головы. — Повтори.

— Три капли субстанции в воронку побега на рассвете, — откликнулся Горт, не прерывая письма. — Если побег пульсирует ровно, то одну каплю. Если замедлился ниже двенадцати ударов в минуту, то три. Если остановился, значит пять и сигнал Рине.

— Сигнал?

— Два коротких, длинный, два коротких. Через прямой контакт с побегом, ладонями на грунт, не через корень.

Я кивнул. Мальчик помнил всё, что я ему говорил.

— Следующий пункт, — я отодвинул от себя последнюю склянку из деревенской группы и потянулся к стопке чистых черепков. — Режим Лиса.

Горт поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на беспокойство, но он тут же спрятал его за привычной сосредоточенностью.

— Утренняя стойка у побега тридцать минут, не больше, — продиктовал я. — Если давление в каналах превысит норму, он почувствует жжение в голенях. В этом случае немедленно отвести от побега, уложить, дать «Укрепление Русла», половину дозы. Записал?

— Записал.

— Дальше. Физическая нагрузка только с Тареком. Нет, стой. Тарек идёт с нами. — Я потёр переносицу. — Кирена. Пусть Кирена контролирует нагрузку. Она знает, как выглядит перенапряжение.

Горт записал, потом поднял уголёк и посмотрел на меня.

— Учитель. Вы оставляете мне сорок шесть склянок, три протокола, два ученика и один корень, который разговаривает. — Он помолчал. — Я справлюсь.

Я посмотрел на него и кивнул.

— Знаю, — ответил я. — Последний пункт. Если побег потемнеет или прекратит вибрацию, не пытайся починить. Отправь сигнал Рине и уводи всех людей. Не спорь с Аскером, не жди. Бери Лиса, бери Ферга и уходи на юго-восток, к Рине.

Горт записал. Его уголёк замер на последнем слове, и я увидел, как он чуть сильнее вдавил грифель в глину.

— Понял, — сказал он.

— Повтори.

— Если побег потемнеет или прекратит вибрацию, сразу сигнал Рине и бегство.

Я кивнул и вернулся к ящику.

Походный набор, двенадцать склянок в гнёздах из сухого мха, обложенных корой, чтобы стекло не билось при тряске. Четыре «Укрепления Русла» на случай травм. Два «Настоя Хищной Крови» — Тареку и Далану, если столкнёмся с чем-то серьёзным. Три универсальных антисептика. Два Индикатора Мора. И одна склянка, которую я поставил в ящик последней и задержал на ней пальцы дольше, чем на остальных.

Эликсир Пробуждения Жил. Ранг C. Единственный в своём роде, тот самый, сваренный в симбиозе с побегом, с серебряной спиралью внутри, вращающейся медленно, как далёкая галактика в янтарной жидкости. Я не знал, для кого он понадобится. Может, ни для кого, но не взять его означало лишить себя самого мощного инструмента, который у меня был.

Крышка ящика захлопнулась. Я затянул ремни, проверил шнуровку, перевернул ящик — ни звука, склянки сидели плотно.

Горт аккуратно сложил исписанные черепки и обернул тканью.