Книга Знахарь 7, страница 107 – Павел Шимуро

Кирена стояла у стены, чуть в стороне от толпы. Молчаливая, прямая, как столб, на который она опиралась. Она посмотрела на мои руки, потом на Варгана, потом отвела взгляд и уставилась на мох, покрывавший нижние брёвна частокола.

Женщины, дети, старики. Кто-то выглядывал из-за спин, кто-то стоял на цыпочках. Хорус маячил в заднем ряду с полуоткрытым ртом. Его рыжая борода топорщилась, и он выглядел так, будто хочет что-то сказать, но забыл все слова, которые знал.

Я не прятал руки. Серебряная сеть пульсировала бордовым в сумерках подлеска, бросая отблики на лица. Одна из женщин отступила на шаг и прижала ребёнка к себе. Мальчишка лет пяти вывернулся из её рук, ткнул пальцем в мою сторону и выпалил что-то, что я не расслышал.

Лис появился раньше, чем я успел сделать ещё шаг.

Он вылетел откуда-то сбоку, обогнул Горта, проскочил мимо Аскера и затормозил в метре от меня. Худой, загорелый, с коротко стриженными волосами и глазами, в которых стояло столько всего, что я на мгновение растерялся.

Лис посмотрел на мои руки долго, внимательно, как рассматривают что-то, к чему готовятся, но не ожидают увидеть в таком масштабе. Серебро от кончиков пальцев до плеч, мерцающее, живое, пульсирующее в ритме сердца и камня одновременно.

— Они стали больше, — произнёс он тихо и улыбнулся.

В эту секунду побег Реликта у ворот вспыхнул.

Серебристый стебель, торчащий из земли на пятнадцать сантиметров, засветился в унисон с сетью на моих руках.

А потом земля вздрогнула.

Глубокий, протяжный, идущий из-под ног, из-под деревни, из-под мёртвой зоны, из-под Серого Узла, из-под Рины, из-под столицы на северо-западе. Четыре Реликта ударили одновременно, и впервые этот синхронный удар оказался достаточно мощным, чтобы его почувствовали люди, никогда в жизни не державшие в руках Кровяную Каплю.

Аскер схватился за столб ворот. Горт присел, рефлекторно прижав колено к земле. Далан за моей спиной коротко и зло ругнулся. Кирена оторвалась от стены и замерла, расставив ноги шире. Хорус открыл рот ещё шире, хотя, казалось бы, дальше некуда. Женщина, прижимавшая ребёнка, охнула и покачнулась.

Лис не шелохнулся. Он стоял босыми ступнями на земле, которая только что содрогнулась, и улыбался.

Первым очнулся Хорус.

— Это он! — рыжая борода дёрнулась вперёд, и вместе с ней качнулся палец, нацеленный мне в грудь. — Земля тряслась, потому что он вернулся! Руки у него светятся, побег у ворот полыхает, и вы стоите тут, разинув рты? Это Древоотступник! Порченый!

Его голос сорвался на крик, который подействовал на толпу, как камень, брошенный в стоячую воду. Пошла рябь. Женщина, что прижимала к себе ребёнка, попятилась и оттащила малыша за себя. Две семьи, стоявшие ближе всего к воротам, сместились к Хорусу, и их движение было настолько синхронным, что напоминало стайный рефлекс мелких рыб при приближении хищника.

Мальчишка лет пяти, которого прятала мать, вывернулся из её рук и ткнул пальцем в мою сторону.

— А почему у дяди руки красивые?

Мать дёрнула его обратно и зашипела что-то неразборчивое. Вопрос повис в воздухе и, к моему удивлению, слегка сбил накал.

Хорус не дал паузе затянуться.

— Руки у него не красивые, а проклятые! Вы что, не видите? Серебро в жилах, земля трясётся, а вы смотрите? — он обернулся к толпе, выискивая поддержку. — Наро был нормальным лекарем. Руками не светил, землю не тряс. А этот… этот…