Книга Знахарь 6, страница 7 – Павел Шимуро

Я сел на табуретку. Положил руки на стол по обе стороны от кристалла, и смотрел на него, как когда-то смотрел на снимок аневризмы.

Тогда я всё-таки взялся и почти закончил.

Тридцать минут прошло.

Горт заглянул в дверь, увидел меня за столом, кристалл перед мной, и остановился на пороге.

— Это от инспектора? — спросил он.

— Да. Маяк. Стандартное оборудование для аномальных зон.

Горт подошёл ближе. Посмотрел на кристалл, на записку Рена, потом на меня.

— Плохо?

— Зависит от того, как быстро я найду решение.

— Какое решение?

Я объяснил коротко, в тех терминах, которые Горт уже понимал: маяк собирает данные, данные уходят в столицу, столица принимает решение. Если данные покажут то, что есть на самом деле, деревни не станет. Нужен фильтр.

Горт слушал молча, сосредоточенно. Потом спросил:

— А если поговорить с Риной?

Я посмотрел на него. Парень стоял у стола прямой, серьёзный. Он не знал, кто такая Рина. Не знал о подземной лаборатории в восьми километрах к юго-востоку. Но он знал, что у его учителя есть коллега, и этот коллега умеет вещи, которых учитель пока не умеет.

— Может быть, — сказал я.

Горт кивнул. Подошёл к очагу, разжёг огонь, поставил воду. Потом молча начал готовить рабочее место для утренней варки. Рутина продолжалась. Мир не остановился от того, что на моём столе лежала бомба с шестидесятидневным таймером.

Я работал до полудня. Руки делали привычное, а голова считала варианты. Экранирование субстанцией красножильника: блокирует хеморецепцию, но маяк работает на резонансе, а не на хеморецепции. Изоляция по методу Резонансной Капсулы: четыре слоя, девяносто пять процентов снижения фона, но маяк находится внутри зоны, а не снаружи — он будет считывать данные до того, как они пройдут через слои. Прямое подавление: требует постоянного присутствия культиватора третьего Круга, которого у нас нет.

Ни один вариант не работал. По крайней мере, ни один из тех, что я мог реализовать самостоятельно.

К обеду пришёл Аскер. Сел на скамью у стены, сложив руки на коленях. Я рассказал ему о маяке без системных данных, но суть передал точно. Аскер слушал молча, лицо каменное.

— Сколько времени? — спросил он, когда я закончил.

— Двадцать дней, чтобы что-то придумать. Через тридцать маяк покажет реальную картину. Через шестьдесят Рен проверит.

— Можно убрать?

— Нельзя. Он узнает.

— Спрятать?

— Он узнает.

— Сломать?

— Он узнает.

Аскер помолчал. Пальцы на коленях не шевелились.

— Этот человек, — сказал он, — из тех, кого нельзя перехитрить. Верно?

— Из тех, кого можно перехитрить, только если знаешь больше, чем он. А я знаю меньше.

— Тогда найди того, кто знает больше.

Он встал и вышел. Дверь закрылась. Я остался наедине с кристаллом, который пульсировал на столе своими сорока ударами в минуту.

Аскер сказал то же, что и Горт — найди Рину.

Проблема заключалась в том, что Рина сама решала, когда и как появиться. Экстракт ранга B-минус на пороге, послание на плошке, сон, в котором она наблюдала за моим ритуалом из-за восьми километров подземных каналов — всё это её ходы, сделанные в её время, по её правилам. Я не мог постучаться к ней в дверь. У меня не было двери. Только направление: юго-восток, глубина сорок метров, и человек, который профессионально пережал канал связи, когда я попытался его просканировать.