Книга Знахарь 6, страница 119 – Павел Шимуро

Он вздрогнул. Уголёк выскользнул из его руки и стукнулся о пол.

Я не обернулся. Двадцать шестая минута. Варево достигло предельной насыщенности, и пар перестал подниматься, а лёг на поверхность тонкой плёнкой, сквозь которую просвечивал бордовый свет — ровный, устойчивый, как свечение операционной лампы.

КАМЕРТОН ВАРКИ: синхронизация 80%.

Длительность: 26 минут (рекорд).

Тремор: ОТСУТСТВУЕТ.

Освоение навыка: 68%.

Оценка готовности к Резонансному Экрану (ранг B): ДОПУСТИМО.

Вероятность успеха 5-го этапа с экстрактом мутанта Лозы: 72%.

Вероятность успеха всего рецепта: 61%.

Я снял руки. Пар осел. Шесть склянок, подготовленных Гортом, стояли в ряд и когда я разлил варево, каждая оказалась одинакового цвета: чистый, глубокий бордовый, без мутных пятен.

Горт поднял уголёк с пола и вернулся к записям. Его рука дрожала, и строчка получилась кривой. Он заметил, стёр, написал заново. Ровно.

— Стол вибрировал, — сказал он, не поднимая головы. — Я думал, котёл треснет.

— Котёл выдержал.

— А завтра?

Я посмотрел на него. Горт смотрел на меня в ответ, и в его глазах было выражение, которое я научился читать за недели совместной работы — тревога. Он не боялся за себя. Он боялся, что варка ранга B окажется чем-то, к чему мастерская не готова. Что котёл и впрямь треснет. Что от варева пойдут трещины по стенам. Что произойдёт нечто, чего он не сможет записать в журнал.

— Завтра будет сложнее, — сказал я. — Четыре часа вместо тридцати минут. Ингредиенты другие. Ритм другой. Если я потеряю синхронизацию на пятом этапе, варево может перегреться, и тогда ты тушишь жаровню. Золу на угли, потом воду — не наоборот.

Горт записал.

— Если я потеряю сознание, — добавил я, — не трогай котёл. Вытащи меня из мастерской и позови Тарека.

Горт поднял голову и кивнул.

— Понял, — сказал он.

Я взял рукопись Рины, свиток коры, испещрённый символами, которые расшифровывал по вечерам, сверяя с таблицами Наро и собственными записями. Разложил на столе рядом с журналом Горта. Дозировки. Температурный режим. Последовательность добавления ингредиентов. Я сверял цифры, считал, пересчитывал.

Закрыл рукопись и покачал головой, потирая уставшие глаза — завтра, всё будет завтра.

— Учитель.

Голос Лиса — тихий, осторожный, как шаги по тонкому льду.

Я обернулся. Мальчик сидел у стены, кора с рисунками лежала на полу рядом. Он смотрел на мои руки. Его глаза широко раскрыты, зрачки расширены, и на бледном лице проступило выражение ужаса.

— Ваши руки светятся.

Я опустил взгляд.

На тыльной стороне обеих ладоней, от запястья к костяшкам, проступали тонкие серебристые линии. Они шли от центральной точки на запястье и расходились веером к каждому пальцу, ветвясь, как корни дерева. Шестнадцать нитей. Рисунок, который я видел только через «Витальное Зрение»: ветвление микро-ответвлений Рубцового Узла, та самая сеть капилляров, которая проросла в мою аорту и превратила фиброзный рубец в уникальный орган.

Теперь она видна невооружённым глазом.

Линии слабо пульсировали бордовым, и в полутьме мастерской, где единственным источником света оставались угли жаровни и далёкий отблеск кристалла за окном, мои руки выглядели как руки утопленника, покрытые сетью вздувшихся вен. С одной разницей: эти «вены» были серебряными и светились.