Книга Знахарь 5, страница 17 – Павел Шимуро

— Ты сказала — инспектор.

Вейла посмотрела на меня с тем выражением, которое бывает у людей, услышавших хорошую шутку, но не нашедших в ней ничего смешного.

— Из Изумрудного Сердца. Культиватор Пятого Круга. Имени не знаю, слышала только от стражей, когда пыталась прорваться через блокаду. Серен сказала: «Жди инспектора, он решит, кого впускать». Я спросила, когда. Она сказала: «Когда придёт». Полезный ответ, правда?

Пятый Круг. Я прикинул: Алый Резонанс, сила в двадцать раз выше человеческой, реакция, позволяющая ловить стрелы. Человек, способный в одиночку уничтожить деревню вроде нашей, если захочет. И этот человек ехал не спасать, а оценивать, стоит ли тратить ресурсы на зачистку Подлеска или дешевле списать зону и подождать, пока Мор сожрёт себя сам.

— Что он будет оценивать? — спросил я, хотя догадывался.

— Ущерб. Выживших. Ресурсную ценность территории. — Вейла говорила, как читала прайс-лист. — Если выживших мало, а ресурсы восстанавливаемы, то зону закроют на год, потом пришлют колонистов из города. Если выживших много, и они организованы, думаю, Узел откроет ворота, но за цену: налог на восстановление — двадцать-тридцать процентов от всего, что произведём. Если ресурсы уникальны, тогда инспектор решит, что зона «стратегическая», и пришлёт гарнизон. — Она помолчала. — Гарнизон — это контроль. Контроль — это конец самостоятельности. Выбирай, что хуже.

Я смотрел на неё сверху и думал о трёх стеблях Каменного Корня в моей сумке. Эндемик, растущий только на выходах мёртвых капилляров Жилы — уникальный ресурс. «Стратегическая зона».

— Спасибо, — сказал я. — Горт.

Горт появился из-за ворот с тремя склянками и бурдюком кипячёной воды. Передал всё через щель между створками.

Вейла наблюдала, как Горт объяснял дозировку её стражнику, тому самому, с воспалённой надкостницей. Стражник слушал, кивал, потом понёс склянки к больным аккуратно, двумя руками, как несут что-то хрупкое и бесценное.

— Ещё одно, — сказала Вейла. Голос изменился: на полтона ниже, на полоттенка мягче. Она смотрела не на меня, а на своего стражника, передающего склянку мужчине у дерева. — Мальчишка из Высокого Дыма. Он рассказал мне кое-что. Я сначала не поверила.

— Что?

— Он говорит, за три дня до того, как Мор добрался до их деревни, в лесу видели стражей. Они не из Узла, какие-то левые… Два человека, Третий и Четвёртый Круг. Они шли на восток, к источнику Мора, а не от него. — Она повернулась ко мне. — Стражи не бегут от болезни, они шли к ней. Зачем?

Я не ответил, потому что ответа у меня не было, но вопрос лёг в голову тяжёлым камнем, и я знал, что он не даст покоя.

— Отдыхайте, — сказал ей. — Утром осмотрю тяжёлых.

…

Вечер опустился на деревню медленно, как всегда. Кристаллы потемнели, тени удлинились, и два лагеря за стеной слились в одно пятно, освещённое кострами.

Я раздал лекарства оставшимся пациентам внутри, перевязал Брана, проверил двух красных в загоне, которые медленно, но выкарабкивались. Поднялся в мастерскую. На столе лежали три стебля Каменного Корня, обёрнутые в тряпку, горшок с плесенью Наро стоял в углу, черепки с записями на полке. Всё на своих местах.

Сорок два плюс тридцать три — семьдесят пять. Семьдесят пять человек, и у каждого пульс, который я чувствовал через «Кровяной Резонанс», не выключаемый и не игнорируемый.