Книга Знахарь 3, страница 34 – Павел Шимуро

Аскер не объявлял, не собирал совет, не произносил речей — просто переставил людей. Слово тут, кивок там, короткий разговор у ворот и деревня перестроилась, как муравейник после дождя. Каждый занял новое место и принял его как должное, потому что Аскер сказал — значит, надо.

Я вспомнил его слова у бочки: «Паника убивает быстрее Мора».

Дирижёр. Ноты пишет кто-то другой, оркестр играет не слишком стройно, но пока он стоит за пультом, музыка не прерывается.

Я пересёк двор. По дороге заглянул к Дрену.

— Аскер сказал, что ты дашь копьё.

Дрен оторвался от стены. Вытер пот со лба, кивнул.

— Которое?

— Лёгкое. С ясеневым древком.

— На охоту, что ль?

— Завтра на рассвете. Я и Тарек. Юг.

Дрен посмотрел на юг, за стену, где лес темнел за полосой вырубки.

— Далёко?

— Полдня.

— Ну, копьё дам. — Он повернулся к связке оружия у стены. — Только ты им, Лекарь, махать-то умеешь?

— Нет.

Дрен хмыкнул. Вытащил копьё с костяным наконечником, лёгкое, в рост. Протянул.

— Держи от себя подальше. Остальное Тарек сделает.

Я взял копьё — непривычная тяжесть в руке, баланс смещён к наконечнику. Дрен смотрел, как я перехватываю древко, и качал головой.

— Ниже бери. Вот так. Ежели что, то тыкай прямо, не маши. Замах — это для тех, кто умеет.

— Понял.

— И бойся не зверья — бойся корней. Споткнёшься — копьё в брюхо, и конец.

Он вернулся к стене. Молоток застучал снова.

…

Вечер лёг на деревню рано. Тени вытянулись от западной стены, накрыли двор, добрались до моего дома. Кристалл на коре в углу комнаты мерцал ровным синим светом, и Тысячелистник под ним стоял тихо, как часовой на посту. Левый побег дал зачаток нового листа — крошечный бугорок, плотный, зелёный, ещё свёрнутый в трубку.

Горт ушёл к Варгану менять повязку и варить кашу. Я остался один.

Правое плечо ныло. После импульсного расширения каналов четыре дня назад мышцы вокруг лопаток всё ещё привыкали к новому объёму потока. Утром я потянулся за кружкой и невольно дёрнулся — мышца под лопаткой протестовала. К полудню отпустило, а к вечеру так и вовсе почти прошло.

Я вышел к восточной стене.

Корни ясеня — привычные, тёплые даже в сумерках. Бугристая кора, лишайник в трещинах, запах влажной земли. Я знал каждый изгиб, каждый нарост. Место силы. Мой рабочий стол без стола.

Сел спиной к стене дома, ногами к корням. Положил ладони на два толстых ответвления. Закрыл глаза.

Выдох. Второй. Третий.

Контакт.

Поток привычно хлынул из земли в ладони, поднялся по предплечьям, прошёл через плечи, и они пропустили его свободно. После импульсного расширения «пробки» больше не было. Поток шёл ровно, как вода по чистой трубе. Через грудь, в солнечное сплетение, и там — знакомый водоворот, раскручивающийся с каждым выдохом.

Минута. Тело тёплое, дыхание ровное. Каналы работали без усилия, как мышцы, которые наконец нашли правильное положение.

Две минуты. Водоворот вышел на постоянные обороты. Я чувствовал циркуляцию целиком — замкнутый контур — от земли через ладони вверх, через сплетение вниз, обратно в землю.

Три минуты. Разогрев закончен.

Теперь асимметрия.

Я мысленно сузил левый канал в плече. Правый раскрыл шире.

Поток сопротивлялся — ему проще течь равномерно, по обоим руслам. Путь наименьшего сопротивления. Я давил. Десять секунд, двадцать, тридцать и правая рука начала наливаться жаром. Покалывание в кончиках пальцев перешло в пульсацию. Вены на предплечье набухли, проступили рельефом.