Книга Знахарь 2, страница 80 – Павел Шимуро

Варган присел — не трогал, а просто смотрел. Потом выпрямился и молча ускорил шаг.

Мы не разговаривали до самых Камней.

Скала открылась с непривычного ракурса — сверху, со стороны гребня. Отсюда я видел всю делянку Наро разом: канавку-водовод, борта из камней, мёртвые остовы кустов и единственный живой — два побега, развёрнутые к кристаллам на скале.

Я спустился к нему. Варган остался наверху, контролируя подступы. Тарек встал у нижнего края, между камнями и лесом, копьё наперевес.

Горт поставил корзину рядом и отступил.

Я встал на колени перед кустом.

Два побега — крепкие, зелёные. Листья плотные, развёрнутые к свету. Корневая шейка замазана пастой, вчерашняя обработка держалась, смола затвердела, трещин нет. Запах тёплого камня и чего-то сладковатого, цветочного.

Нож я достал, но через секунду убрал — слишком грубо. Лезвие сминает грунт, рвёт тонкие корневые нити. Нужна точность, а не сила.

Начал пальцами.

Грунт на Камнях другой — известковая крошка, перемешанная с тонким слоем гумуса, который нарастал годами. Сухой сверху, влажный в глубине, куда добиралась вода из канавки. Я снимал его слой за слоем, как хирург раздвигает фасции, обходя критические структуры. Каждый камешек отодвигал в сторону. Каждый корешок, встретившийся на пути, обводил пальцем, высвобождал, направлял вниз, к основной массе.

Корневая система открылась через пять минут — неглубокая, сантиметров десять-двенадцать. Тонкая, разветвлённая, похожая на кровеносную сеть. Основные корни расходились от шейки в три стороны, и от каждого ответвлялись мелкие, волосовидные, почти невидимые — бледные, с желтоватым оттенком.

Руки ушли в грунт по запястья, и вот тогда я его почувствовал.

Покалывание знакомое — то, что приходило от земли при «заземлении», но другое — не из почвы, а из самого растения. Корни, обвившие мои пальцы, пульсировали слабым, ровным теплом, будто крошечный живой механизм, работающий на пределе, но всё ещё работающий.

Я замер. Пять секунд. Десять.

Тепло шло через кожу вверх, к запястьям, и терялось где-то у границы ладоней. Не болезненное — просто присутствие чужой жизни, прикоснувшейся к моей.

Времени нет. Я выдохнул и продолжил.

Обкопал ком по кругу, оставляя запас грунта вокруг корней. Подвёл пальцы под нижний край — туда, где корни упирались в известняк. Здесь росли в стороны, не вглубь — камень не пускал. Хорошо. Значит, ком неглубокий, компактный. Можно взять целиком.

— Ткань, — сказал я.

Горт подал мокрую тряпку. Я расстелил её на земле рядом. Обеими руками поддел корневой ком снизу, чуть качнул. Грунт просел, ком отошёл от основания с тихим хрустом, как зуб выходит из лунки, когда связки уже подрезаны.

Перенёс на ткань. Завернул плотно, но не сдавливая. Уложил в корзину, на подложку из мха. Побеги торчали вверх — два зелёных стебля, покачивающиеся в прохладном воздухе.

Встал. Колени гудели, пальцы были в глине до ногтей. Сердце билось ровно — семьдесят четыре, без перебоев.

— Всё, — сказал я Варгану. — Уходим.

Обратный путь шли быстрым шагом. Горт нёс корзину обеими руками, прижимая к животу. Я шёл рядом, следя, чтобы побеги не ломались о ветки. Варган вёл по той же верхней тропе, не оборачиваясь, и темп задавал такой, что Тарек за нашими спинами дышал ртом.