Онлайн книга «Знахарь 2»
|
— Дышит хорошо, — сказал он вместо приветствия. — Ночью ни разу не сбилась. Утром глаза открывала, на меня глядела. Моргнула. — Что-нибудь говорила? — Губами шевельнула, но не разобрал. Я подошёл к кровати. Алли лежала на спине, одеяло до подбородка. Лицо у неё живое — не восковая маска двухдневной давности, а лицо больного человека, который начал выздоравливать. Желтоватый оттенок кожи, круги под глазами, запёкшиеся губы, но щёки чуть порозовели, и дыхание шло ровно, без пауз и хрипов. [ДИАГНОСТИКА: Пациент — Алли] [Распространение токсина: 44 % (↓ с 46 %)] [Скорость распространения: 0] [Динамика: РЕГРЕСС (стабильный)] [Нервная проводимость: частичное восстановление (левая нижняя конечность — начало)] Тот же темп, что вчера — медленно, но стабильно. Как эрозия — незаметная, но неотвратимая. Я достал из сумки иглу, которую нашёл вчера в ящике Наро. Откинул одеяло с ног Алли — тонкие, бледные, неподвижные. Левая стопа, правая стопа. Кольнул большой палец на левой ноге — ничего. Кольнул сильнее, под самый ноготь. Палец дёрнулся едва заметно. Рефлекторное сокращение разгибателя, та самая дуга, которая замыкается в спинном мозге, минуя сознание. Но чтобы она замкнулась, нерв должен провести сигнал, а значит нерв жив — повреждён, но не мёртв. Кольнул правую стопу — ничего. Ещё раз, сильнее — ноль. Правая сторона отстаёт — токсин шёл от шеи вниз и вправо, правая нога пострадала сильнее. — Горт, — я обернулся. Мальчишка сидел на полу у стены, обхватив колени, и смотрел на мать. — Видел? — Чего? — Палец на левой ноге. Я уколол, он шевельнулся. Горт вскочил. Подбежал, уставился на материнскую стопу. Я кольнул ещё раз. Палец дёрнулся тем же слабым, рефлекторным движением. Горт замер. Рот приоткрылся, глаза расширились, и он перевёл взгляд на меня с таким выражением, будто я достал из воздуха живого кролика. — Она… — Нерв начал восстанавливаться. Недели, может месяц, но процесс пошёл. Я обернулся к Брану. Он стоял у стены — руки вдоль тела, плечи прямые. Лицо неподвижно. Но кулаки, которые были сжаты, разжимались. Он всё видел. — Продолжай тряпки менять, — я убрал иглу в сумку. — Понял. — Горт, завтра утром в сад надо прийти до завтрака. Будем таскать перегной из ямы. — С корзиной? — С корзиной. Мальчишка кивнул, шмыгнул носом и снова посмотрел на материнскую стопу, будто ждал, что палец шевельнётся ещё раз. Сам. Без укола. Я вышел. Тропа наверх, мимо площади, мимо амбара. Дым от костра стелился низко, цепляясь за кусты. Пахло кашей и мокрым деревом. Дом Варгана стоял на западном краю деревни, ближе к частоколу — крепкий, приземистый, с навесом у входа, под которым сушились связки трав и вяленые полоски мяса. На крыльце сидел Варган, рядом Тарек, скрестив ноги, водил бруском по наконечнику копья. Варган поднял голову, когда я подошёл. — Лекарь, садись. Я промыл его рану водой из фляги, наложил свежий Мох, перевязал чистой тряпкой. Варган шевелил пальцами — все пять работали. — Через три дня снимешь, — сказал ему. — Мох пусть отпадёт сам. Если начнёт гноить — зови. — Не загноит, — Варган повернул руку, осматривая повязку. — Рука чистая. Кость цела, жилы целы. Тварь полоснула неглубоко. Я увернулся, она только шкуру зацепила. — Кожу, — поправил я машинально. |