Книга Знахарь 2, страница 121 – Павел Шимуро

Аскер кивнул.

— Лекарь наш.

Я промолчал. Это было утверждение, не вопрос.

Торг продолжился. Руфин и Аскер делили соль и ножи, прикидывали, хватит ли шкурок на покрытие оставшейся разницы. Я отошёл — сел у колодца, слушая.

Руфин заговорил о другом, когда основной расчёт был закончен.

— В Мшистой Развилке дела неважные.

Аскер поднял голову.

— Что там?

— Болеют. Когда я проходил пять дней назад, трое лежали с лихорадкой. Ломота в суставах, кровь из носа, пальцы синеют. Их бабка-травница поит чем-то, но толку мало. А в Корневом Изломе, говорят, двое уже померли.

— Мор?

Руфин пожал плечами.

— Откуда мне знать. Я торгую, а не лечу. Но запах от тех больных… кислый, густой. Их кровь на тряпках засыхает комками. Я такое видел один раз, лет двадцать назад, когда Жила на юге скисла. Тогда полдеревни вымерло за неделю.

Аскер молчал. Его пальцы лежали на коленях, неподвижные, но видел, как побелели костяшки.

— До нас далеко?

— От Развилки два дня. От Излома все четыре. Ветер восточный. Если по воде пойдёт…

Он не договорил. Встал, хлопнул ладонями по коленям.

— Ладно. Мне в дорогу. Завтра утром выхожу. Аскер, считай, что в расчёте. Через два месяца вернусь, и если мазь твоего мальчишки стоит того, что он говорит, то сразу возьму десять горшков, по десять Капель за штуку.

Он протянул руку. Аскер пожал.

Караван двинулся к загону, где стражи привязывали оленей. Руфин ушёл, не обернувшись.

Я стоял у колодца и смотрел ему вслед.

Кровь из носа. Синие пальцы. Кровь засыхает комками.

Кровяной Мор.

…

Аскер пришёл вечером без предупреждения, без стука. Просто появился у крыльца, когда я менял воду в поддоне под горшком с Тысячелистником. Сел на ступеньку, привалился спиной к столбу и вытянул ноги, как человек, который на ногах с рассвета и наконец позволил себе остановиться.

— Не помешаю?

— Сиди.

Я закончил с водой, вытер руки и вышел на крыльцо. Сел на другую ступеньку, напротив. Между нами — два шага и холодный вечерний воздух.

Аскер молчал какое-то время. Смотрел на деревню. Кристаллы в кронах горели вполсилы, и дома выглядели тёмными коробками с редкими огоньками в окнах. Где-то скрипел колодезный ворот — Кирена набирала воду на ночь.

— Варгана проведал сегодня, — начал Аскер. — Ворчит, что лежать надоело. Говорит, через неделю встанет.

— Через три.

— Ну, ты ему скажи. Мне он не верит, он вообще никому не верит, когда дело касается его собственных костей. Думает, что если захочет достаточно сильно, то нога срастётся за ночь.

— Мышца, не кость. И нет, не срастётся.

Аскер кивнул.

— Лекарь. Я к тебе не за тем пришёл, чтобы о Варгановой ноге толковать.

Он потёр ладонью лысый затылок. Жест, который видел у него раньше, когда он подбирал слова.

— Ты за эти два месяца сделал для Корня больше, чем Наро за последний год. Он-то уже старый был, болел, варил по привычке, а нового ничего не выдумывал. А ты — мазь, которой нет в Узле. Фильтр, который Наро за всю жизнь не додумался собрать. Алли на ноги поставил, Варгана зашил, ребёнка Кирены углём спас. Люди это видят, и я вижу.

Он повернулся ко мне. Глаза спокойные, умные. Шрам на щеке блестел в полумраке.

— Хочу предложить тебе статус — алхимик деревни Пепельный Корень, официально. С долей от торговли, десять Капель с каждой сотни, что выручим от продажи твоих настоев и мазей.